Я тебя никому не отдам

Мама тяжело вздохнула, так же, как и я минуту назад, прикрыла веки, потёрла лоб пальцами и, открыв глаза, уставилась прямо на меня.

— Саша, я не хочу с тобой ругаться. Ты моя дочь, — последние слова она сказала чётко и твёрдо, как будто убеждала в этом, только вот кого — меня или же себя? — Я хочу, чтобы мы перестали ссориться, и чтобы ты, наконец, меня поняла.

— Нет, мама, — покачала головой. — Я тебя никогда не пойму. Ты променяла папу на какого-то незнакомого мужчину, — я почувствовала, как моя боль рвётся наружу, снося преграды, а это могло означать только одно: сейчас произойдёт взрыв.

Я начала эмоционально махать руками, голос срывался.

— Ты предала его любовь, его верность! Ладно я — ты меня никогда не любила, — последние слова отдались острой болью в сердце.

— Саша, это не так. Я тебя всегда любила, — она вскочила и быстро направилась на меня, а я отшатнулась от неё.

— Нет. Может быть, где-то в глубине твоего сердца… Где-то очень глубоко, — покачала головой, закрывая глаза, — ты любишь меня.

— Саша, — слышу голос совсем рядом. Открываю глаза, встречаясь со взглядом человека, который должен быть роднее всех на свете, но почему-то это не так. — Так получилось, детка. Я люблю, — замолкает, о чём-то думает, а потом продолжает. — Да, любила твоего папу, но так получилось, что я встретила другого человека, которого люблю больше жизни. Пойми меня, Саша, — находит мои руки и сжимает своими.

Качаю головой, высвобождаю из её захвата свои руки, делаю шаг назад, поднимая голову вверх. Смотрю прямо на неё — в глаза, в самую их глубину.

— Я никогда не пойму тебя, мама, — качаю головой.

— Хорошо, — кивает. — Но я хотела поговорить о другом, — замираю, уже зная, что она скажет. — Через месяц у нас свадьба с Александром, — удар под дых, от которого я отшатываюсь.

Понимаю, что это неизбежно, раз она представляла его будущим мужем, но совсем не думала, что это произойдёт так быстро. Папа.

Чувствую ком в горле, сердце сжимает в тиски так, что трудно дышать, перекрывая мне кислород. В уголках глаз чувствую подступающие слёзы, которые вот-вот польются по моим щекам.

Зажмуриваюсь, стискивая руки в кулаки, пытаюсь сделать глубокий вдох, прийти в себя, но чувствую, что становится только хуже.

— Саша, — делает шаг ко мне. Но я отшатываюсь, выставляя ладони перед собой.

— Не подходи ко мне, — голос совсем хрипит, означая, что у меня вот-вот начнётся истерика — и лучше бы, чтобы никто этого не видел. Поэтому лучше быстрее сбежать отсюда. Как можно скорее.

— Я хочу, чтобы ты присутствовала на этой свадьбе. Ты моя семья, и скоро в неё войдут Александр и Давид, — от имени последнего по спине прошёлся холодок.

— Они мне не семья, — прикрикиваю. — И никогда ей не будут. Если ты так хочешь, я буду присутствовать на твоей свадьбе, но не надейся, что я приму их в семью, — говорю и поворачиваюсь к лестнице. — Спокойной ночи, — холодно говорю, поднимаясь наверх в свою комнату.

Не хочу ни с кем разговаривать и никого не хочу видеть. Мне нужен покой и нормальный сон, но я двигаюсь будто на автомате. Словно я не я. Слова мамы задели слишком сильно. Настолько,

насколько я не ожидала этого. Слишком больно понимать, что папу она не любила. Не предают, когда любят.

Зайдя к себе в спальню, закрыла дверь на замок. Не знаю, дома ли Давид, но даже если и так, мне не хотелось с ним сталкиваться. Раздевшись, пошла в прохладный душ, чтобы смыть этот тяжёлый день и разговор с мамой, который только прибавлял боли к уже имеющейся. Только вот вода не смоет всё, что у меня внутри. Не очистит мои мысли и душу от ненависти, от того, что в голове роется, не давая мне спокойно вздохнуть.

Завернувшись в тёплое, длинное белое банное полотенце, я зашла в свои покои и, переодевшись в пижаму, улеглась на кровать, почти моментально уплывая в царство Морфея.

Сегодня мне ничего не снилось, но спала я всё равно беспокойно: то и дело просыпалась, ворочалась с одного бока на другой, пытаясь улечься удобней и уснуть, но так и не смогла нормально выспаться. Но несмотря на это, чувствовала я себя не так паршиво, чем могло бы показаться.

В доме вновь стояла гробовая тишина. Часы показывали 10.35, что свидетельствовало о том, что в доме я, скорей всего, одна. И сейчас это меня как никогда радовало. Приготовив себе завтрак и быстро перекусив, позвонила своей учительнице, чтобы предупредить, что сейчас приду на репетицию. Я и так пропустила слишком много. Теперь нужно всё нагонять.

Мне были рады, как, впрочем, и я, что вновь увижу ребят и наконец окунусь в то, что ускоряет моё сердце, а потом замедляет пульс.

Саше не стала звонить рано, так как понимала, что человек устал с дежурства и ему нужно отдохнуть, но он сам позвонил и сказал, что заедет за мной. Я как могла старалась отговорить его от этой идеи, но он упёрся как баран — пришлось согласиться.