Я — твоя Кошка (СИ)

Можно было судить ее как угодно, можно порицать бедную женщину, но к решению нашего уравнения со многими неизвестными это нас не приближало. Марк нервничал, когда мы это все обсуждали, ему неприятно затрагивать эту тему, и чувства его были понятны. Она — его мать. Какая уж есть, другой выбирать не давали.

Он был снова мучительно голоден, ел и не мог вдоволь насытиться. Благо, холодильник был снова забит, а мое недолгое экспедиционное прошлое научило готовить и быстро, и вкусно. Я молча встала к плите и кормила, ловя благодарные взгляды.

Обсуждать со мной «мое безобразное поведение» он отказался наотрез, просто проигнорировал все попытки. Сказал только, проникновенно взглянув мне в глаза: «На тебя я не злюсь».

Уставший, голодный, существенно похудевший, с глубокими тенями, залегшими под глазами, он мне массаж еще делал, носился как с малым ребенком и мыл. Просто фантастика. Как я умудрилась вытащить из зубов у судьбы этот счастливый билет? И меня не смущал даже тот факт, что счастье мое с «обременением» пумой, службой, безумной свекровью и… да, вот этими персонажами, что легки на помине.

Зашелестел звук открывающегося портала, и по виду Кота я сразу же поняла: пришел тот, на кого муж действительно злился.

В руке Марка загудела и хрустнула стальная вилка.

Я молча бросила выразительный взгляд на него и убрала со стола все ножи.

Даже не оборачиваясь, уже знала, кто пришел к нам ни свет ни заря.

На часах было ровно четыре утра.

— Мы как раз идти спать собирались, — это я громко сказала. И очень невежливо, каюсь.

— Аве, дети мои, — меня бесцеремонно похлопали по плечу и в сторону отодвинули. Лер, конечно. При полном параде, как и не в 4 утра. Он тут же присел напротив Кота, потирая руки и хитро косясь на меня. Настроение у начальника было отличное.

— А… идите. Я кофе попью в одиночестве и ничего вам не скажу. И не покажу наш договор, хотя писал его весь остаток ночи, глазоньки не смыкая. Так жене и сказал: «Извини, дорогуша, у меня там талант пропадает один, неоформленный».

— Лжец и болтун, — прошипела я, включив, тем не менее, кофемашину. Не буду варить ему в джезве, незваный гость обойдется.

И когда я такой смелости набралась?

— Ну, а как же! — он мне возражать даже и не пытался. — Разведка штука такая. Мы насквозь лживые. А знаешь, почему редко врем своим женщинам? Практически никогда.

Не знала и знать не хотела. Но разве его остановишь?

— Зачем ты пришел? — Марк, похоже, все это время выравнивал дыхание и считал до… бесконечности. Медленно. Перед ним на тарелке так и лежала котлета, но мужу вилку давать я пока еще опасалась. Чревато.

— Соскучился, — Лер оскалился в жуткой улыбке и на стол выложил целую пачку бумаги. Потом на секунду задумался и, вынув откуда-то тонкий, но весьма увесистый инопланшет (я их уже отличаю) придавил все это великолепие его тонкой пластиной.

— Это что за макулатура? — мой муж тоже решил быть невежливым. А еще невоспитанным и, громко вздохнув, взял пальцами свою сочную котлету и мрачно откусил ее добрую половину. Наплевав на всяческий этикет.

— Это для твоей жены договор. Как просили, все чин по чину, подробно описаны и обязанности и права.

Даже на первый взгляд, в стопке было несколько сотен листов, не меньше. У меня просто челюсть отвисла.

А Лер громко фыркнул, насладившись произведенным эффектом, потом плавным движением соскользнул с кухонной табуретки, захватив со стола все пустые кофейные чашки и пристроился к кофемашине, мурлыкая какой-то издевательски-бравурный мотивчик.

Я хотела уж было сказать что-то традиционно-недоброе, но Марк повел носом в сторону стопки бумаг и его задумчивый взгляд остановил меня.

— Это дело номер пятьсот три четверки двенадцать, не самая свежая копия, — Кот задумчиво произнес, дожевывая котлету. — Контрабанда сознания. Интересное предположение. Или гипотеза?

— Вот ты понимаешь теперь, дорогуша, почему твой супруг для разведки так дорог?

Лер поставил на стол чашки полные горячим и крепким напитком, но мой лучший во всем этом мире мужчина решительно отобрал мою порцию.

— Еще полчаса, и ты спать, — Марк очень холодно мне объявил.

Спорить не стала. Тем более, что сиятельный и бессмертный тут же подскочил и налил мне чашку чая.

То. что Гуло на моей кухне чувствовал себя уже совершенно по-свойски и ни в чем себе не отказывал, — меня совершенно не радовало. Благодарно кивнув, отвечать ему на вопрос риторический даже не стала. Лишь только вздохнула, тихонечко пробормотав:

— Не только разведке он дорог.

Лер ухмыльнулся своей хищной улыбкой и вдруг задал странный вопрос:

— Скажи-ка мне, кошка, а что ты знаешь о попаданцах?

Он тоже удивлять. Я не одна здесь такая.

— Про «полчаса» — это не шутка, — тут Марк рыкнул, потом взял со стопки бумаги планшет и стал что-то в нем напряженно читать.

— Да я управлюсь, — бессмертный лишь отмахнулся, переведя взгляд на меня. — И сразу отвечу на твой немой вопрос: да, тебе это все нужно знать. Игры вслепую закончились. Слушай.

Он успел уложиться в предоставленное Марком время.