Я. Ты. И наша общая дочь

— Значит действительно НЕ ЛЮБИШЬ! А я пытался быть джентльменом в твой первый раз!

— Замолчи, пока не поздно, — холодно чеканит в ответ.

— У нас же всё решает твоя мамочка? Уже нашла нового спонсора, раз ты так осмелела?! — Взрываюсь я.

— Родион… — Предупреждающе.

— Либо я со своими правилами, либо твоя мама. Выбирай, королева, — ультимативно.

— Выйти замуж, рожать детей и варить борщи… Или же заниматься своим любимым делом?! — Широко распахивает глаза.

— Чем тебе не нравится декрет? По-моему, женщины только для этого созданы!

Ляпнул, так ляпнул.

Ничего не скажешь.

Королева хочет быть лучшей во всём, но точно не в материнстве.

Я уже думал заделать нам ребёночка, чтобы она уже успокоилась со своими вирусами и генетикой.

Просыпается ночью, чтобы записать, какую-то формулу для будущей вакцины!

Порой она настолько погружается в себя, что совершенно не замечает моего присутствия!

— Ноги моей здесь больше не будет, — снимает с себя помолвочное кольцо, которое через несколько секунд прилетает мне в грудь.

— Завтра же вернёшься, — передразниваю. — Другой быстрее ноги протянет, чем выдержит тебя хоть пять минут.

— Самовлюблённый павлин, — шёпотом.

— Если переступишь порог квартиры, то обратно не пущу, — а у самого холодок по спине пробегает и голос просаживается.

Сгоряча при ней набрал дядю. Попросил его как можно скорее подписать все документы на командировку Розовой.

Она же этого от меня хотела?.. Получила.

Уехала и не вернулась через оговоренный промежуток, переподписав договор с научной лабораторией в Саскатуне(Канада).

Каролина заблокировала мой номер. Отписалась от всех наших знакомых и вела закрытый образ жизни.

Я же уволился, а потом под ручку меня обратно приволок Корзун. В детское отделение. Чтобы лечить душевные раны под строгой ответственностью перед родителями своих маленьких пациентов.

Глава 6

Каролина

— Попалась, Каролина Игоревна? — Туманов загоняет меня в угол, как трусливую зайчиху.

— В кошки-мышки, Туманов, я не играю, — А куда это он смотрит?! Совсем не изменился! — Если по делу, то…

— Хочу кое-что проверить.

Склонившись к моему лицу, смотрит мне в глаза.

Ещё надеется, что в моём сердце есть место для него?

Так, он его вырвал, пережевал и поместил на прежнее место.

Ни одна реанимация другими антагонистами чувств не сделала из меня совершенного человека, который перестал плакать в подушку по ночам.

Ненависть – мимо. Любовь – тем более. Равнодушие – для него с горкой!

— ЧСС, АД, ЧДД в пределах допустимых границ нормы. А это означает только одно – вы, Родион Георгиевич, не вызываете у меня никаких эмоций либо чувств, нарушающих мой душевный покой.

— Хм, — склоняет голову набок. — А я спровоцирую, Каролина Игоревна.

— Тогда результат будет ложным, — лицо жаром опаляет от нашей близости.

В прошлом все наши перепалки заканчивались сладкой прелюдией, чтобы в постели взорваться от обоюдного наслаждения.

Мы занимались любовью, полностью растворившись в друг друге.

Все обиды как по щелчку пальцев растворялись в дурмане нашей страсти, напитывая каждый миллиметр кожи сладкой пресыщенной истомой.

Родин вгрызается в мой рот, причиняя боль. Его поцелуй нельзя назвать проявлением нежности. Он всегда брал-то, что хотел.

— Реакция есть, королева, — кладёт ладонь мне на солнечное сплетение. — Ничего не забыто, да?

— Опять с кем-то поспорил? — Вытираю губы тыльной стороной ладони.

— Что? — Хмурит брови.

— У меня есть жених. И ему очень не понравится, что вы нарушаете мои личные границы, Родион Георгиевич, — поправив причёску, выхожу из лифта.

Господи, пусть он от меня отстанет! Что ему нужно от меня?! Куда подевалась целая вереница его бесконечных любовниц?..

Если он пойдёт за мной, то я его точно чем-то огрею по шее!

Неугомонный. Заносчивый. Упрямый. Невыносимо… Красивый! Боженька его в лоб поцеловал, наградив отменным генетическим материалом.

— Каролина! — Туманов догоняет меня у моего кабинета. — Мы не поговорили! Мы никогда не могли поговорить!

— Родион, прошу тебя, — устало шепчу. — Нам нужен громоотвод, чтобы всего этого не происходило между нами.

— Ты отказалась мне рожать и варить борщи, — улыбается обворожительной улыбкой, прямиком из нашего прошлого.

Его лицо перекашивается злобой, когда у меня перегорают все предохранители. Отвесив пощёчину, влетаю в свой кабинет и хлопаю перед его носом дверью. Быстро поворачиваю ключ в замочной скважине.

Не будет же он выламывать дверь?!

— Каролина Игоревна, что случилось? — Луиза подскакивает на своём стуле от мощного удара в дверь.

— Перебесится и убежит к Корзуну плакаться в жилетку, — кривлю губы в саркастической улыбке. — Ой, Луиза, не забивай свою голову всякой чепухой.

Второй глухой удар, от которого уже у меня ноги подкашиваются.

Мама, как всегда вовремя умеет найти время для звонков.

— Дочь, мы едем к тебе, — менторским тоном. — Мой мастер перенесла время. Стрижка и покраска через полтора часа.

— Мам, ну как так? — Шепчу задушено.

— Я не устраивалась у тебя нянькой официально. Насколько помню, что тебе никто не запрещал пока брать ребёнка к себе на работу. Форс-мажор. Назовём это так.