Я. Ты. И наша общая дочь

— Руслан Николаевич, кажется, что вы торопитесь в своих выводах относительно второго предположения. Каролина Игоревна на первый взгляд крайне обескуражена поведением Родиона Георгиевича. Не выглядит счастливой невестой, если быть прямолинейной.

Сотникова над нами потешается как над маленькими желторотыми птенцами, ещё не познавшими женской ласки.

— Ох, Наташенька, ты как всегда права, — Соболев смотрит на неё с особой теплотой, которую мне никак не понять. Замужняя. Беременная. Мать уже двоих детей. Но эти двое никогда не рассказывают чужих тайн, оставляя личное действительно «личным».

— Наталья Владимировна, что же мне делать? — Жалобно подаю голос я.

— Налегайте на халву в шоколаде, Родион Георгиевич. Чего с пустым ртом сидите?..

— «… И глупые вопросы задаёте», — тут же включается Руслан.

— Окей, а какие мне вопросы задавать?!

— Тут не вопросы нужны, а действия, Родион Георгиевич, — мягко отвечает мне Сотникова. — Цветы и предложение руки и сердца для матери, а динозавра ребёнку.

Дружное переглядывание.

Хохот до слёз.

— Дурень, только не перепутай! — Соболев рыдает и смеётся одновременно.

— Да-а-а, — почёсываю затылок я. — За один день у меня появилась почти невеста, Маша и будущая свекровь. К слову, последнюю можно вычеркнуть за деструктивное поведение.

— Не-а, дружище. Придётся брать полным комплектом. Своя ноша не тянет. Запомни или запиши! — Под тихий смешок Наташи Соболев поднимает указательный палец вверх.

— Легче сказать… Дружище… — тяжело вздыхаю перед тем, как отправить халву в шоколадной глазури в рот.

Глава 8

— Тр-р-русы погладь, дубина! Аррр! — Тайсон зловеще щёлкает клювом. — Дядя Кор-р-рзун плохого не посоветует! Аррр!

— Рискуешь провести зиму на помойке, Тайсон. Посмотрим, чьи советы сработают! Дяди Корзуна или папочки Туманова!

Что-то меня на дрожь пробирает.

Так только с Каролиной штормит.

Я ничего не знаю о Маше: моей Маше, моей маленькой девочке, моей дочери.

Вспомнил, что видел то ли раскраску о динозаврах, то ли журнал – купил надувной шар в облике тирекса.

Надеюсь, что сердечко маленькой принцессы я смогу покорить.

Чего не скажешь о снежной королеве и злой драконихе!

«Я вся в папу!» — Раза два сказала малышка.

Неужели, кого-то она уже называет папой? Я слышал про женишка из Канады. Ной?

Обломинго, Ной.

Девчата МОИ!

— Р-р-резиновое изделие не забудь, дубина! Аррр!

— Что же мне с тобой делать, Тайсон? Девочек своих перевезу, а ты тут ругаешься как сапожник.

— Испр-р-равлюсь, кэп.

— В следующий раз куплю тебе подкормку с йодом. Для мозгов полезно. Как доктор тебе говорю.

Из шкафа с верхней полки достаю обручальное кольцо королевы моего сердца.

Четыре года прошло, а выкинуть его не смог.

Этот канадец – полный идиот.

У Каролины нет никакой непереносимости драгоценных металлов.

Она от него сбежала при первой возможности прямо в мои объятия.

На чужой каравай свой канадский рот не разевай!

Не знаю, знаком ли «Ной» с нашей русской пословицей. Узнает.

Сам дурак.

Я её не только доведу до загса, но и сделаю своей женой. Ребёнок уже есть. С этой малышкой у меня любовь с первого взгляда. А королева… Растает.

— ТЫ?! — С лица Ирины Сергеевны спадают на пол ломтики свежего огурца, стоит ей увидеть мою физиономию на пороге своего дома. — Да, как ты смеешь?!

— Ба, кто там? — Маша так ловко минует женщину, что та ничего ей сделать не может.

Девочка влетает в мои объятия, не задумываясь.

Что она творит со мной? Снова перед дочкой на коленях.

С цветами. С тирексом. Со своей необъятной любовью.

— Папка пришёл, дочка. Больше я вас никогда не оставлю, — в таком моменте плачу, не обращая внимания на то, что злая дракониха чуть ли в полицию на меня заявление накатать собралась.

— Папка, — прижимается ко мне всем хрупким тельцем девочка, обнимая за шею. — Мой папка! А бабушка сказала, что ты в Африке бегемотиков лечишь.

— В Африке? Бегемотиков? Айболит, что ли?..

— Что тут у вас происходит?!

Замотанная в банное полотенце Каролина прибегает на звонкий смех девочки.

Прямиком из душа.

Лаванда, нотки цитруса и жар её тела – всё как я помню.

— Туманов, что ты устроил?.. — Качает головой она.

— Королеве тирекса, дочке цветы… То есть, дочке тирекса, королеве цветы!

— А бабушке? — Не слезая с меня, спрашивает Маша, когда я вместе с ней поднимаюсь с колен.

— Про бабушку я забыл, — а сам смотрю на свою королеву. — В следующий раз куплю ей пирожок.

— Каролина, как этот хам со мной разговаривает?!

Смотрю в глаза Розовой и вижу расширенные капилляры. От этого взгляд болезненный. Плакала.

Не такая она уж снежная королева, какой хочет быть.

— Хватит, мам. Я уже устала от вранья. Ты прекрасно знаешь, что Родион – отец Маши.

— А как же Ной?! — Хватается она за сердце, при этом закусывая огурцом.

— Не люблю. И никогда не любила. Сбежала, как только выдалась такая возможность.

— Ах! Мне срочно нужно померить давление!

— Тонометр в моей комнате, мама. А мы пока чай организуем.

— И конфету! — Хлопает в ладошки дочка.

— Да, всем по большой такой конфете раздам!

— Самую большую получишь ты, королева.

Не угрожаю.