Я вернусь через тысячу лет

Но неожиданно она опустилась легко и быстро. И другая нога – еще легче. И я сел – просто, без напряжения, будто обычным утром проснулся и сел.

И тут же снова почувствовал жажду.

И почувствовал, что могу теперь встать. Раньше – не мог, а сейчас – могу.

Я встал – и все закачалось перед глазами.

– Нельзя же так! – услышал я голос Бируты. – Нельзя же сразу!

Я лежал на полу, между койками, и Бирута протягивала мне руки.

Но почему-то я боялся ухватиться за них. Ухватился за свою койку и тяжело перевалился через ее край.

Теперь я снова лежал.

– Глупый! – Бирута улыбалась. – Забыл, как нас инструктировали? Не спешить! Только не спешить!

– Нас инструктировали с запасом. Инструктируют всегда с запасом.

– А ты хочешь на пределе? Когда можно будет – тебе скажут.

– Если бы я ждал, пока скажут – ты бы еще была пристегнута.

– Ну и что?

– Ты хочешь пить, Рут?

– Безумно!

– Где-то здесь должна быть вода...

– Астронавты Тарасовы! – услышали мы тихий голос из динамика над дверью. – Астронавты Тарасовы! Просыпайтесь! Пора!

Там, далеко, в рубке, помолчали. Что-то прошелестело перед микрофоном – то ли бумага, то ли пленка. Потом заговорили снова:

– Здравствуйте, ребята! Это я, Марат! Как себя чувствуете? Включите свои микрофоны.

Я поднял руку и включил микрофон над койкой.

– Салют, Маратик! – сказал я. – Доброе утро, деточка! Мы проснулись.

– Только не вздумайте садиться, ребята! Вам еще целый час лежать! Включаю ваши часы. Сейчас девять пятнадцать по гринвичскому времени.

– Сенк ю, дорогой! – сказал я. – Мы уже сидим!

– Не валяйте дурака, ребята! Лежите и не рыпайтесь! Включаю вам воду. Шланги у изголовья. Только не жадничайте. Пейте понемногу!

“Так вот где вода!” – наконец вспомнил я и стал шарить по стене.

Бирута нашла свой шланг быстрее меня. Мы пили молча и жадно, но напиться никак не могли – очень тонкой струйкой текла вода. Наконец Бирута взмолилась:

– Марат! Дай побольше воды!

– Нельзя, ребята! Я и эту сейчас отключу. Через час получите еще. И не садитесь! Успеете насидеться!

– Тебе уже надоело? – поинтересовался я.

– Что ты, Сандро! Такое не может надоесть! Но ведь и вам, наверно, хочется?

– Верно, – подтвердил я. – Потому и спешим.

– Лягте, ребята! Как временный командир корабля приказываю вам лечь!

– Придется подчиниться!..

Я подмигнул Бируте. Я-то лежал. Это она сидела.

Бирута медленно легла на койку.

– Я вызову вас через час, ребята! Пока!

– Рута! – раздался в микрофоне голос Ольги Амировой. – Ты слышишь меня, Рута? Включи свой микрофон! Бирута подняла руку, повернула регулятор.

– Здравствуй, Лель!

– Ты только не спеши, Рута! Слышишь? Мы это уже испытали. Потом будет очень легко. Как в детстве! Только сейчас не спеши!

– Спасибо, Лель! Ждем детства!

– Я днем зайду к вам, Рута! Пока!

В динамике щелкнуло, и снова стало тихо. И только где-то далеко, за многими стенами, продолжался ровный, спокойный, сдержанно-могучий гул.

3. “Все предусмотрено!”

А через час, по этому самому гринвичскому времени, мы сидели с Бирутой рядом и целовались. Конечно, это не было предусмотрено программой пробуждения астронавтов. Но нельзя же делать все только по программе! Мы не киберы. Мы люди. И мы не виделись целых двадцать лет! А если по гринвичскому времени – то и все полсотни. На Земле мы уже давно сыграли бы золотую свадьбу.

– Ребята, можете садиться, – услышали мы голос Марата. – Даю воду. Только не жадничайте. Лучше возьмите в ящиках под койками тюбики витаминной пасты. Подкрепитесь. Через час можно будет встать, и вы получите нормальную еду.

– Спасибо за разрешение, Маратик, – ответил я. – Целуем тебя в щечки.

– Ты все балагуришь, Сандро...

– Я просто в восторге от того, что удалось проснуться. Это вдохновляет.

– Между прочим, до вас тоже все просыпались. Все идет, как намечено.

– Это вдохновляет вдвойне. Мы, в общем-то, никогда не претендовали на исключительное положение.

– Ну, ладно! Салют! Вам, наверно, и без меня неплохо.

– Ты феноменально догадлив!

– И благороден, Сандро, учти! Я не прошу включить видео-фон.

– А знаешь, за двадцать лет я как-то забыл о его существовании.

– Это тебе только кажется. Ничего ты не забыл. Все вспоминается, будто проспал ночь. По себе знаю. Еще раз – салют!

В динамике щелкнуло. Мы снова остались с Бирутой одни.

А еще через час мы уже осторожно ходили по каюте и ждали, когда робот поставит в передвижной ящик возле двери наш первый “нормальный” завтрак. Открывать дверь было еще рано – температура каюты отличалась от температуры в коридорах.

– Включить наружный телевизор? – спросила Бирута.

– Включай.

Мы увидели черную бездну на маленьком каютном экране и немигающие светлые точки. Они медленно двигались с одной стороны экрана к другой, показывая нам вращение корабля, совершенно незаметное без этого.

Только точки, точки – и ничего больше. Скучно смотреть на космос через маленький экран!

– Вот, наверно, в рубке красиво! – Бирута вздохнула.

– Насмотришься!

В рубке мы были всего несколько минут – когда во время карантина осматривали корабль. И экран там тогда не работал. Он был серебристо-белый, слепой.