Я вернусь через тысячу лет

– На это у тебя меньше шансов, чем быть сбитой в чистом поле биолетом! Но если даже и метеор – автомат сожжет его, прежде чем ты успеешь понять, в чем дело! Я же говорю – все предусмотрено!

Я слушал Ольгу, и становилось грустно. Хотя, казалось бы, надо радоваться.

И мне почудилось, что Ольга тоже говорит все это грустно. Почему бы? Неужели мы еще недостаточно взрослые, чтобы радоваться безопасности?

4. Рубка

Вечером мы были уже в рубке, и Марат объяснял:

–...Крайние серые щиты приборов смотрятся только в случае аварии. Возле каждого прибора – толковая надпись. Вполне по нашему интеллекту. При неисправности в приборе или на линии красная лампочка все скажет. Серые щиты контролируются двумя голубыми. А голубые – одним желтым. Принцип – тот же. Поэтому достаточно следить за желтым. Если на нем вспыхнет красная лампочка – то она вспыхнет и на голубом, и на сером. Так сказать, уточнит – где и что. А здесь – главное. Малейшая неисправность реакторов, или автопилота, или электронного мозга – на красном щите. При любом ЧП он сам все объяснит – вслух, понятно. И в чем причина, и что делать. Нельзя только уходить, слышите? Ни на минуту рубка не должна оставаться пустой. Объяснения могут не повториться. Поэтому дежурят по двое. И едят – по одному. Кто-то всегда должен быть возле красного щита.

– Мы смутно помним это, – сказала Бирута и улыбнулась. – Мы забыли еще не все, чему нас учили до сна.

– Я обязан напомнить! – Марат был предельно серьезен. Даже уголки его губ не дрогнули. – А вы обязаны напомнить это своим сменщикам.

– Вот если только корабль... – произнесла Бирута.

– На красном щите внизу кнопки, видишь? – Марат протянул руку. – Тут надписи – “Встречный корабль”, “Параллельный корабль”. Нажми нужную – и к кораблю уйдут радиосигналы и ракета с информацией. Повторный нажим – повторные радиосигналы. В ракете – все интересное. А мы задерживаться не можем.

– Значит, мы не узнаем, откуда они?

– Почему? Их сигналы запишет наша аппаратура. И расшифрует. И подаст тебе на экране.

– А если они терпят бедствие? Если нужна помощь!

– Тогда отогревайте и будите Эрвина. Или Красного. И тормозите корабль. Тут же, на красном щите, видите – “Срочное торможение”. Пока корабль сбросит скорость – они проснутся. А самим программировать маневр запрещено. Можно улететь к черту на кулички. И электронный мозг не поможет. Но это ведь все чистая фантастика, ребята! Встречных кораблей не будет!

– Почему ты так уверен?

– Надо же быть реалистом! В этом рукаве Галактики вообще нет жизни. Только Земля и Рита. Откуда взяться кораблю?

– Ну, какой-нибудь заблудший, – Бирута не выдержала и слегка улыбнулась.

Но Марат не заметил этого.

– Заблудший – значит, мертвый, – очень серьезно уточнил он.

– Но ведь это тоже интересно! Маратик, неужели ты не понимаешь?

– Я все отлично понимаю, ребята! Но надо же учитывать нашу специфику! У нас не исследовательский корабль. Мы не пилоты. Все рассчитано и настроено только на то, чтобы перебросить нас через космос. И если мы разрушим эту программу и начнем маневрировать – мы можем никогда и никуда не прилететь. И наши сведения все равно пропадут вместе с нами.

Вместо одного мертвого корабля будут два – только и всего! И вообще – я уже боюсь оставлять на вас корабль... Есть же, в конце концов, обязательные инструкции, правила! А вы – как дети! Из всего хотите сделать игру.

Коренастый, черноволосый Марат разгорячился. И без того темные глаза его стали почти черными.

– А она тебя все-таки завела! – сказал я. – Ты же говорил – чистая фантастика! Чего тогда волноваться? Мы не такие уж дети, Марат! Не бойся! Нам вовсе неохота хладными трупами носиться по Вселенной. Все будет в лучшем виде! Где у тебя инструкции?

– Здесь! – Марат слегка выдвинул из пульта возле красного щита ящичек. – И прочтите их, пожалуйста, завтра. Пока мы еще, так сказать, живы...

– Прочтем, Марат! Ты сможешь спать спокойно.

– Все шутите!..

– Ты забываешь, Марат... – грустно сказала Ольга и повернула к нам голову от красного щита, на который смотрела. – Когда мы с тобой проснулись, мы тоже все время шутили. А сейчас просто не хочется засыпать.

– Верно! – признался Марат и растерянно, вымученно улыбнулся. – Не хочется!..

“Наверно, просто страшно! – подумал я. – Но ведь и к нам с Бирутой это еще придет...”.

В коридоре послышались далекие, звонкие шаги. Это могли быть только Доллинги. Других “ходячих” на корабле не было. А Доллингам – через полчаса начинать дежурство.

– Хелло, ребята! – сказала Энн, войдя в рубку. – Хелло! – повторил вошедший за нею Майкл.

Они совсем не изменились – улыбающиеся, стройные, спортивно-подтянутые Доллинги. Ими можно было любоваться. Их можно было снимать на поздравительные открытки – кудрявую, большеглазую Энн и черноволосого, белозубого красавца Майкла, будто сошедшего со старинных американских реклам.

Мы шумно обнялись, и хлопали друг друга по плечу, и Бирута целовалась с Энн, и все, в общем, было так, как обычно, когда встречаются на Земле старые друзья.

А в “Малахите” мы не были близкими друзьями. Просто знали друг друга. Как все – всех.