Я всё смогу сама! Как маме одной справиться с трудностями, найти поддержку и устроить новую жизнь

Черный ноябрь

Глубокая осень. Не расстаюсь с компьютером, чтобы работа не простаивала. Научилась работать в любом месте и в любых условиях. Кое-как приноровилась отвозить старшую дочь в садик. С младшей провожу вообще все время. Дети тяжело переживают уход папы. Младшая постоянно висит на мне. Ей нужно много любви и внимания. Одновременно звонит заказчик и матом кричит, что посадит меня за несвоевременное выполнение работ по договору. А я не могу их выполнить: один из подрядчиков задерживает поставку. Но это уже мои проблемы. Пока он кричит в телефон, я пытаюсь отвлечь дочку и мысленно молюсь: хоть бы она не расплакалась и не выдала меня – что я даже не на работе. Мой офис давно там, где я.

Я будто жонглер с шариками: дети, работа, дом и забота о себе по возможности. Чтобы ни один шарик не упал, нужно постоянно подкидывать каждый из них. Коснулась – и сразу бросила. Следующий, следующий. Периодически появляются дополнительные шары в виде судебного процесса по разводу, разделу имущества и так далее.

Младшая даже ночью со мной. Когда она засыпает, я встаю и продолжаю работать допоздна. Потом ложусь на матрас в гостиной, чтобы отдохнуть от постоянного присутствия ребенка. В доме не хватает мебели – до развода не успели его обставить, поэтому пока матрас вместо дивана. Потолок кажется очень высоким, когда лежишь на матрасе без кровати. Шкафов тоже не хватает, вещи разбросаны прямо на полу вперемежку с игрушками и подгузниками. И нет штор. Как раз самое большое окно не занавешено. Летом и зимой из него прекрасный вид, а в ноябре абсолютно темно, будто это окно в бездну. Самое темное время года – сырые ноябрьские ночи, когда еще не выпал снег.

Вроде все не так уж плохо: дети в целом здоровы и есть работа. Но иногда от усталости мне становится себя жаль. В ноябре кажется, что не я смотрю в окно, а темень из окна смотрит на меня огромными глазами. Смотрит, как я лежу на матрасе посередине комнаты, будто букашка под микроскопом. Пару часов посплю тут, потом тихо проберусь в спальню и лягу с дочкой, чтобы она думала, что я всю ночь была рядом.

Отношение к маме-одиночке предвзятое. Само выражение «мать-одиночка» носит негативную коннотацию – в диапазоне от жалкой до унизительной. Нет смысла делать вид, что это не так. Есть некая настройка в обществе, из-за которой многие относятся к маме-одиночке как к ущербному человеку. А если такие мамы переживают тяжелый период привыкания к своей новой роли, они действительно могут казаться жертвами, что невольно провоцирует окружающих нападать. Звучит жестоко, но пока это так. Механизмы человеческой психики до сих пор устроены таким образом, что если кто-то ведет себя как жертва или ощущает себя таковой, то у кого-то другого может включиться реакция агрессора. В этой схеме еще есть место для спасателя. Но спасатель в любой момент может стать агрессором, если события пошли не по его «героическому» сценарию.