Я закрыл КПСС

Всё, что Грузии было нужно, она получала по фиксированным и заниженным расценкам: энергоресурсы и образование, пшеницу и транспортные услуги. А вот свою «солнечную ренту» — овощи, фрукты, пляжи и вина — продавала по свободным рыночным ценам. То же самое было свойственно и другим союзным республикам, которые жили много лучше Центральной России, но потихоньку роптали (и, кстати, лишь частично справедливо) на советское угнетение. Справедливо потому, что коммунистическое угнетение давило всех. Частично — потому, что в первую очередь и сильнее всего — Россию. Позднее я стал внимательно изучать открытые бюджетные данные и убедился в том, что на душу населения Россия (не считая забалованной и в глазах остального СССР зажравшейся Москвы) платила в бюджет СССР больше, а получала из бюджета СССР меньше остальных 14 республик.

В памяти остались, конечно, и потрясающие красоты Грузии: Сванетия с царственной горой Ушба, живописные дороги и водопады, море, заполненное светящимся планктоном. Позднее я узнал и полюбил Грузию еще больше, побывав в Кахетии и Душетии, Аджарии и Имеретии, Ахалцихе и Ахалкалаки, Южной Осетии и Абхазии.

Самые добрые воспоминания остались у меня об Эдике Григорьянце и Мише Ильине (эти двое, позавтракав и выкурив по сигарете, входили в море, уплывали и возвращались часов через пять-шесть), Мише Езерском и Павлике Гиргвлиани.

Эдик, человек необыкновенно компанейский, сердечный и отзывчивый, обладал дивным даром увлекать за собой детей и подростков в бесконечные байдарочные походы. Как своих, так и чужих. Дети, в том числе мои, его обожали. Он был свидетелем на нашей свадьбе. Увы, рано, в 2005 году ушел из жизни.

Дня на три удалось отскочить в Молдавию, город Оргеев на свадьбу нашего институтского друга Яши Кардунера. Веселье и непросыхание непринужденной еврейской свадьбы в маленьком молдавском городке — тоже из ярких воспоминаний того времени. Много прошло лет, когда я снова оказался в Молдавии, но уже не в мирном Оргееве, а в Тирасполе и Бендерах, ошпаренных братоубийственной войной[14].

Институтская учеба мерно катилась к завершению. Должен сказать, что, к моему удивлению, многие знания, полученные в те годы, мне впоследствии пригодились, за что особое спасибо преподавателям Валерию Ямщикову и Петру Тютюннику, Владимиру Именитову (в очаровательную дочку которого, Лену, я был в школе влюблен, как и все парни класса) и Готфриду Новику.

С двоюродным братом Андреем Зубовым и другом Алексеем Салминым ходили в походы по Каргопольскому краю — заповедному и прекрасному, с одной стороны, загадочно влекущему к себе Плесецкому космодрому — с другой, и обильно заставленному лагерными зонами — с третьей. Там однажды нас обчистил в плацкартном вагоне поезда Сыктывкар — Москва только что вышедший на волю мужичок, перед тем одолжившийся у нас кружкой для понятных целей. Поймав вора, пытался вбить в его голову мысль о порочности избранного пути, но был остановлен сердобольными женщинами. Сдал в линейный отдел милиции, а он оттуда сбежал. Все через пень-колоду. За неурядицы был вознагражден наблюдением забавной сцены на Вологодском вокзале: пожилой сухопарый человек с поразительно прямой осанкой твердой походкой подошел к аптечному киоску и купил пузырек одеколона «Шипр». Щедро набрызгал в оба парусиновых ботинка, выпил остаток, но не до конца. Предложил последнюю четверть флакона женщине поблизости. Та испуганно отшатнулась, а он, пожав плечами: мол, ну как знаешь, допил, вышел в центр вестибюля и стал громко называть «г…м» одного за другим всех руководителей коммунистической партии и советского государства, от Сталина до Брежнева. Пытавшихся урезонить его молоденьких милиционеров отшил жестко: «Кого запугать хотите?! Старого зека?! Я сидел при Ягоде, Ежове, Берии, Серове, Шелепине, Андропове. Все они — г…о!» Народ, конечно, вслух не поддерживал, но в душе одобрял — видно было.

За студенческие и последующие годы по стране поколесил немало. Таймыр, Кемеровская, Магаданская, Свердловская, Иркутская и Челябинская области, Чукотка, Хабаровский край, Бурятия, Казахстан, Армения, Азербайджан, Нагорный Карабах, Грузия, Молдавия, Украина, Узбекистан, Белоруссия, республики Прибалтики и, конечно, Центральная Россия… Неугомонными непоседами были и мои родители, срывавшиеся каждое лето на стареньком «Москвиче-403» в путешествия. Самое памятное — пробег с транспарантом на лобовом стекле: Москва — Минск — Вильнюс — Рига — Таллин — Ленинград — Москва.

Увиденное в эти годы могло остудить романтизм любого адепта системы: нищета и взяточничество, пустые полки магазинов и полное равнодушие народа к официальной пропаганде, абсолютная оторванность властей от народа, приписки и воровство. Везде очереди, отсутствие самого элементарного, продуктов питания, даже детского. И, конечно, пьянство. Пил народ в полном смысле слова до изумления, до потери ума, штанов, до смертного боя.