Я закрыл КПСС

Семья наша приросла двумя малышами — Кириллом (1980 год) и Алексеем (1984 год). Хорошие ребята, замечательные сыновья, радуют нас. Уже и сами стали папами: их жены, Кристина и Таня, родили нам внуков и внучку. Их имена — Дмитрий, Евгений и София-Эмили — самая сладостная музыка в наших сердцах.

Если учесть мои частые командировки, вся забота о детях, в целом о доме лежала, конечно, на Юлиных плечах. Она ведь еще и работала! Если бы не бабушки Ирина Евгеньевна и Надежда Константиновна — не знаю, как бы мы справились.

А в это время происходили события, позволившие с большой точностью оценить близкое будущее страны. Становилось очевидным, что присущая социалистической системе черта — стремиться ТРАТИТЬ (как тогда говорили, «осваивать») деньги, а не ЗАРАБАТЫВАТЬ их, — неминуемо приведет к скорому краху. Анализируя рост объемов неустановленного оборудования, незавершенного строительства, вкладов населения, не обеспеченных товарами, пришел к еще одному выводу: скрытая инфляция в стране составляет 7 % и постоянно растет с попыток экономической реформы 1965–1970 годов, которую инициировали тогда премьер-министр Алексей Косыгин и его экономический советник Евсей Либерман. Много позднее ЦЭМИ (Центральный экономико-математический институт) дал свою оценку: 6 %.

Очевидными были снижение производительности труда, фондоотдачи и других базовых показателей. Но более всего бросалось в глаза нарастающее технологическое отставание. Когда мы смотрели иностранные профильные журналы, вроде The Mining Magazine, то видели, насколько отстает наша промышленность, наша повседневная жизнь практически по всем направлениям. Помню очерк инженеров из Южно-Африканской Республики о поездке в СССР. В магазинах их потрясли счеты — диковинный, первобытный для них инструмент. Дело было году в 79-м или позже. Вообще-то даже в Москве их можно было увидеть еще и в середине 90-х. Иностранцев счеты и то, как продавщицы ими бойко пользовалась, привели в экстаз.

Помню изумленные лица норвежских коллег во время встречи с ректором МГИ Владимиром Ржевским, когда он им объяснял (а я переводил), что в Западной Германии выпускают всего 9 горных инженеров в год, а в СССР — тысячи. И не беда, что многие все равно потом работают шахтерами: шахтер с высшим образованием рубит уголь лучше. Несчастные норвежцы не могли понять, почему мы так незамысловато шутим. Что это не шутка, им и в голову не приходило.

Открытие колоссальных нефтяных и газовых месторождений Западной Сибири в начале 60-х продлило агонию коммунистического эксперимента на 10–15 лет. В руководстве СССР спорили: инвестировать ли столько, сколько нужно, чтобы обеспечить нефтью СССР и страны соцлагеря, плюс еще немного для импорта оборудования, или затянуть пояса, залезть в долги и сильно вложиться в добычу, чтобы потом покупать все, что душа пожелает. Выбрали второй вариант. Так страна села на нефтяную иглу. Деньги от продажи нефти и газа за рубеж позволяли закупать продукты питания, одежду и бытовую технику. Эти блага доставались не всем, в основном москвичам, но поддерживать определенную стабильность помогали[15]. Заверения Никиты Хрущева, возглавлявшего государство в 1957–1964 годах, что к 1980 году в стране будет создана экономическая основа коммунизма, с приближением к этому самому 1980 году стали темой бесчисленных анекдотов.

Решающим эпизодом для понимания того, что должно произойти со страной в ближайшем будущем, стал для меня и моих коллег семинар, состоявшийся в первой половине 80-х годов. К нам в лабораторию прибыли несколько сотрудников одного из крупнейших нефтедобывающих объединений страны из Тюменской области. Они объяснили нам ситуацию. Партийные съезды дают задание добывать ежегодно по 620–640 миллионов тонн. Столь интенсивная эксплуатация губительна для скважин: они стремительно парафинировались, пласты обводнялись, их отдача падала до 25 % и ниже. Чтобы компенсировать потери из-за выбывающих скважин, приходилось вводить новые, уходя все дальше на Север. Соответственно росли затраты.

Обсудив возможные аспекты нашего участия в решении проблемы (речь шла об отработке методов повышения нефтеотдачи пластов, в частности, за счет их гидроразрыва[16], внедрение которого в США так сильно ударило по нашей экономике через тридцать лет), мы после отъезда гостей собрались попить чайку и, посмотрев друг на друга, чуть ли не хором сказали: «Все, теперь коммунистам п… ц».

Сугубо техническая, как могло показаться, проблема убедила нас, что надвигаются колоссальные по своим масштабам перемены.

Огромные культурные различия и нараставшая межнациональная напряженность делали очевидным и другой вывод: после краха репрессивной коммунистической власти распадется и Советский Союз. Неясными оставались формы и сроки…