Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Многие люди беспокоятся о том, что из джунглей Азии или Африки вырвется какой-нибудь новый странный микроб, который вызовет пандемию, сметающую все на своем пути.

Но беспокоились ли вы когда-нибудь о неалкогольном стеатогепатите (НАСГ)? Я тоже, пока в одной из недавних статей не было отмечено, что НАСГ, вид заболевания печени с жировыми отложениями и воспалением, поражает десятки миллионов американцев, связан с диабетом и ожирением и часто остается незамеченным. В некоторых случаях это может привести к серьезным повреждениям печени, а серьезные повреждения печени могут убить вас. Скоро вы услышите о НАСГ гораздо больше, потому что первые из 40 препаратов, тестируемых фармацевтическими компаниями, начнут поступать на рынок. Повсюду будет реклама и новости. Вполне возможно, вы забеспокоитесь о том, что у вас или у вашего близкого человека есть болезнь, о которой еще год назад никто не слышал. Врачи начнут делать анализы, пациенты начнут бить тревогу, таблетки начнут продаваться и глотаться, а прибыль будет огромной. Очень похоже, что некоторое количество жизней удастся спасти. Потом мы снова увидим опасные побочные эффекты, и цикл Сайджа зайдет на свой следующий виток.

Есть болезни, о которых вы не знаете, например, НАСГ – не суперопасные, широко распространенные, поддающиеся медикаментозной профилактике. Такие болезни будут продолжать возникать, но не потому что они необычайно существенны, а потому что на них делают деньги. Не то чтобы НАСГ – заболевание несерьезное, просто лекарство от него будет успешным на потенциально огромном рынке, а для большинства пациентов, которые годами будут его принимать, оно даст, скорее всего, незначительный эффект. Это как в случае со статинами: происходит медикализация нашей жизни.

Большие проблемы для Большой Фармы

Модель исследований и разработок в современной фармацевтической промышленности, как недавно написал один эксперт, «демонстрирует признаки усталости; затраты стремительно растут, прорывные инновации ослабевают, конкуренция обостряется, а рост продаж задерживается». Люди в отрасли беспокоятся, что они уже давно собрали все низко висящие плоды разработки медикаментов, что сложность испытаний и количество времени, необходимое для поиска новых лекарств-блокбастеров, делают все предприятие слишком рискованным и что в любом случае в организме есть только ограниченное количество целей для лекарств (по одной оценке, около восьми тысяч потенциальных мест для их воздействия), так что, хотя химикаты и биологические препараты, возможно, и не заканчиваются, у нас заканчиваются «яблочки», в которые их можно нацелить. Время для серьезных потрясений?

Возможно, да. Безусловно, рост краудсорсинговых исследований, обмен данными через Интернет и растущее значение новых стартапов приводят к тому, что старые гиганты мира лекарственных препаратов становятся все менее похожими на проворных победителей и все более на дремучих динозавров. Вероятно, им придется измениться или вымереть.

Но эти чудища все еще огромны, прибыльны, и в их штат входят очень умные руководители и исследователи. Они знают регуляторные правила вдоль и поперек, они мастера убеждения медицинского сообщества, они нанимают эффективных лоббистов и делают все возможное, чтобы как можно быстрее провести изменения и адаптироваться. Поэтому не сбрасывайте их со счетов.

Есть еще один фактор, который мог бы выбить у них почву из-под ног: Большую Фарму все ненавидят. Не так много сфер предпринимательской деятельности сильнее критикуют одновременно и политики, и активисты, и мятежные ученые. Медиа тоже подключаются, если только они не заняты рекламой следующего великого чудо-лекарства.

Отчасти эта критика основана на том, как Большая Фарма развращает медицинскую практику. В 2002 году Артур Релман, бывший редактор New England Journal of Medicine, в открытую забил тревогу, заявив: «Медицинская профессия покупается фармацевтической промышленностью не только с точки зрения медицинской практики, но и с точки зрения преподавания и исследований. Академические институты этой страны позволяют себе быть платными агентами фармацевтической промышленности. Я считаю, что это позорно». События последних двух десятилетий (некоторые я затрагиваю в главе о статинах) подтверждают его мнение.