«Янычары» Ивана Грозного. Стрелецкое войско во 2-й половине XVI – начале XVII в.

На первых порах рати, которые посылал Иван III против своих врагов, выглядели вполне традиционно, будучи практически неотличимы от тех, которые ходили походами под знаменами Дмитрия Ивановича или Василия Васильевича, за тем лишь исключением, что время от времени их сопровождали артиллерия и ее прислуга. Правда, судя по всему, применялась она эпизодически, от случая к случаю и не была широко распространена. Случаи, подобные «Стоянию» на реке Угре поздней осенью 1480 г., когда, отражая атаки татар, пытавшихся переправиться через реку, «москвичи начаша на них стреляти и пищали пущати и многих побили»[114], были скорее исключением из правила, нежели реальной повседневностью. Складывается впечатление, что те же псковичи были большими специалистами (благодаря постоянным тренировкам – у них были хорошие «наставники» в лице литовцев и ливонцев) и «экспертами» в вопросах применения огнестрельного оружия. И, отправляя свои рати на Северо-Запад, Иван III требовал от псковичей, чтобы они оказывали ему и его воеводам всяческое содействие, в том числе и предоставляя огнестрельное оружие и мастеров, способных с ним обращаться надлежащим образом. Так было, к примеру, во время экспедиции Ивана на Новгород в 1478 г., когда он потребовал от псковичей явиться «на свою службу на Новгород с пушками и с пищалми и самострелы, с всею приправою»

[115]. Точно так же не вызывает сомнений, что именно псковичам (и новгородцам) принадлежали те самые «пушки и пищали и тюфякы», посредством которых русские в марте 1481 г. «разбившее стену охабень Велиада (ливонский Феллин. – В.П.) взяша»[116]

.

Впрочем, это и немудрено – московским воеводам, привычным к «малой» войне с ее стремительными набегами и стычками небольших конных отрядов, явно не хватало нужных навыков и умений, которые по большому счету и не нужны были в противостоянии с татарами. Другое дело, новгородцы и в особенности псковичи, у которых не было иного выбора, кроме как учиться военному делу настоящим образом – иначе бороться с Литвой и Орденом им было бы не под силу. И они быстро перенимали последние технические новинки с Запада и успешно применяли их против своих врагов – как это было, к примеру, в 1444 г., когда орденское войско осадило Ям. Отвечая на обстрел города неприятельской артиллерией, ямские пушкари отличились, «нарочитую их (ливонцев. – В.П.) пушку заморскую великую, и намеривши с города розбиша, и пужечника и многых добрых Немцов поби»[117].

Пожалуй, именно здесь, на Северо-Западе, русские впервые опробовали и ручное огнестрельное оружие. Во всяком случае, исходя из контекста летописного известия о походе псковичей на Новгород в 1471 г., псковская рать «доброволных людей» как раз имела на вооружении некоторое количество ручниц. Но и как же иначе толковать известие псковского книжника, который писал о том, как «скопившися псковской силе доброволных людей (выделено нами. – В.П.) с полторе тысячи и болши», «за Лютоую рекою, межи Лютой и Скироу» «в соуботу в полъдень» «исплошилися вси, кои обедали, а дроузи испочивали без сторожи за плохо, и тии пошли забегов искати», чем и воспользовались новгородцы, неожиданно атаковавшие лагерь беспечных псковичей. «Что ни есть боуди пищали

(выделено нами. – В.П.) и стяги, – с печалью констатировал псковский книжник, – и всю пограбивше приправоу ратноую»[118]. Конечно, в летописи нет прямого указания на то, что «доброволные люди» псковские имели среди прочего вооружения еще и ручные бомбарды. Однако, принимая во внимание тот факт, что главные силы псковского войска (и надо полагать, псковский же наряд) уже выступили в поход на новгородцев по повелению великого князя, то явно псковские мужи-торонщики, отправляясь в набег за «животами», не брали с собою тяжелый «наряд» (наподобие той «болшой поушки», у которой при обстреле ливонского Нойхаузена в 1463 г. от отдачи «колода вся изломася и железа около розарвашася»)[119], а вот легкие ручницы – почему бы и нет?