Японский козырь Сталина. От Цусимы до Хиросимы

Тем не менее у японского правительства и командования оставались надежды на резкое ухудшение советско-американских и советско-английских отношений. Участники совещания с нескрываемым удовлетворением отмечали, что «после окончания войны против Германии сотрудничество между США и Англией, с одной стороны, и Советским Союзом — с другой, ослабевает». При этом японские лидеры тешили себя надеждой на то, что в конце концов советское руководство поймет выгоду для себя от затягивания войны между Японией и США и Великобританией, в которой обе стороны лишь ослабляют друг друга. Поэтому ставилась задача использовать все возможности для поиска какой-либо договоренности с Советским Союзом. Вместе с тем на заседании Высшего совета по руководству войной 6 июня был подтвержден курс Японии на продолжение войны. В принятом на заседании решении указывалось: «Империя должна твердо придерживаться курса на затяжной характер войны, не считаясь ни с какими жертвами. Это не может не вызвать к концу текущего года значительных колебаний в решимости противника продолжать войну»^{539}. Из этого следует, что «мирная дипломатия» Японии в отношении СССР преследовала цель избежать капитуляции, сохранить в стране существующий режим и продолжать войну до тех пор, пока США и Великобритания не пойдут на уступки в определении условий перемирия. В Токио всерьез рассчитывали на принятие США и Великобританией компромиссных условий мира, которые, в частности, предусматривали сохранение за Японией Кореи и Тайваня.

Осуществление дипломатических маневров на советском направлении было возложено на бывшего премьер-министра Японии К. Хироту, который 3 июня 1945 г. заявил послу Малику о желании японского правительства достигнуть с СССР взаимопонимания «для сохранения стабильности на Дальнем Востоке». Император Хирохито следующим образом объяснял после войны цели переговоров с послом Маликом: «…Мы решили начать переговоры Хирота с Маликом, имея в виду, что в случае согласия русских поставлять нам нефть, мы были готовы уступить им южный Карафуто (Сахалин) и Маньчжурию»^{540}.

Посол Малик подробно информировал Москву о содержании состоявшихся 3 и 4 июня бесед с японским представителем. В телеграмме от 7 июня 1945 г., в частности, сообщалось:

«…Хирота заявил, что в настоящее время все значительно изменилось, разногласий в Японии нет и теперь все едино стоят за дружественные отношения с Советским Союзом. Мы в одиночку, сказал Хирота, ведем огромную войну против США и Англии за освобождение и независимость Азии, но Советский Союз занимает значительную часть Азии, и мы считаем, что проблема безопасности Азии может быть решена только Советским Союзом, Китаем и Японией как основными странами Азии. Прежде были расхождения у нас в стране, теперь их нет. Были разные мнения, однако теперь общее мнение сводится к тому, что, поскольку Советский Союз занимает значительную часть Азии, твердо обеспечить безопасность Азии можно только на основе сотрудничества СССР, Японии и Китая. А базой для этого должна быть дружба с СССР… Японская сторона прежде всего желает найти пути установления мирных и прочных отношений между Японией и СССР на очень длительный срок. Какая форма договора была бы целесообразной — для Японии безразлично. Мы согласны на любую форму, лишь бы она могла удовлетворить цели Японии. Форма для нас не страшна.

На вопрос, выражает ли он свое личное мнение или это в принципе является мнением определенных политических кругов Японии, Хирота ответил: “Я прошу понять это как мнение японского правительства и японского народа в целом”. Я сказал: “Вы затронули целый комплекс больших и сложных вопросов, а в условиях современной обстановки даже своеобразных вопросов. Все они в целом и каждый в отдельности требуют обстоятельного изучения и обдумывания. Я полагаю, да, по-видимому это так и есть, поскольку Вы имели намерение поставить эти вопросы передо мною, то Вы, видимо, если не обстоятельно, то все же достаточно хорошо продумали мнение японской стороны. В связи с этим, естественно, Вам легче сегодня сформулировать свое мнение по всем этим вопросам. Выслушав Ваше личное мнение по каждому из этих вопросов и о том, как Вы мыслите себе эти вопросы с точки зрения мнения японской стороны и как изволили отметить с точки зрения целей японской стороны, я мог бы обстоятельно продумать и изучить весь комплекс вопросов в целом, так и каждый из них в отдельности”.

Хирота на это ответил: “Возможно, это мое разъяснение не совсем ясное и достаточное, но я думаю, что у Советского Союза имеется большая практика в вопросах о форме договоров и соглашений. У нас также есть своя практика. Надо изучить, по какой форме лучше договориться. Я полагаю, что у СССР есть практика принятия формы договора и надо сначала думать о форме договора. Когда мы достигнем понимания о форме, то это ускорит ход переговоров. Я хотел бы, чтобы советская сторона изучила вопрос о форме договора. Мы тоже изучаем этот вопрос.