Японский козырь Сталина. От Цусимы до Хиросимы

В Москве внимательно изучили информацию из Токио о стремлении японской стороны незамедлительно начать официальные переговоры с целью заключения нового договора теперь уже о ненападении. Думается, советское руководство обратило серьезное внимание на выраженную японцами готовность идти ради такого договора на существенные уступки СССР. Вместе с тем сделанные Хиротой предложения носили «полуофициальный» характер и не могли восприниматься как обращение японского правительства. Ответ Молотова Малику на его запрос об указаниях последовал лишь через неделю. 15 июня советский нарком (безусловно, по согласованию со Сталиным) предписал послу занять выжидательную позицию, но не отказываться категорически от контактов с Хиротой, с тем чтобы иметь возможность выяснить подлинные намерения Токио. Инструкция Молотова гласила:

«Хирота, так же как в свое время Миякава, а затем Танакамару, говорил с Вами, конечно, по поручению правительственных кругов Японии в целях выяснения условий, на которых японцы могли бы договориться с нами. Однако Хирота ничего ясного еще не сказал.

Вам по собственной инициативе искать встречи с Хирота не следует. Если он опять будет напрашиваться на встречу, то его можно принять и выслушать и, если он опять будет говорить общие вещи, то следует ограничиться заявлением, что при первой же возможности (намек на диппочту) Вы сообщите в Москву о беседах. Дальше этого идти не следует.

Само собой разумеется, что через секретаря ему ничего не следует передавать»^{542}.

Японские лидеры понимали, что добиться согласия советского правительства на начало официальных переговоров о заключении нового долгосрочного японо-советского соглашения без изложения конкретных предложений японской стороны едва ли удастся. Однако тактика Токио состояла в том, чтобы до изложения возможных уступок Японии прежде выяснить, чего пожелал бы СССР взамен договора о ненападении. Японское правительство опасалось, что может предложить Советскому Союзу больше, чем то, на что он рассчитывает. Отсюда продолжение попыток Хироты убедить Москву согласиться на начало переговоров, с тем чтобы обмен мнениями об условиях проектировавшегося японцами соглашения состоялся уже в ходе переговоров. Естественно, это не могло устроить советскую сторону, которая со всей определенностью давала понять, что вести неофициальные переговоры, тем более без конкретизации их целей, Москва не намерена. Об этом со всей определенностью посол Малик заявил Хироте при очередной встрече 24 июня.

Из записи беседы Малика с Хиротой от 24 июня 1945 г.:

«…Как господину Хирота известно, Советское Правительство, в соответствии и на основании положений, вытекающих из самого пакта, заявило о том, что поскольку обстановка по сравнению с той обстановкой, которая имела место в период заключения пакта, изменилась в корне, то Советское Правительство сочло невозможным продлить этот пакт и сделало это на основе и в соответствии с законными положениями данного пакта о нейтралитете.

Советское правительство денонсировало пакт на основании положений, вытекающих из пакта, а не порвало его, и я хотел бы обратить внимание г-на Хирота на это.

Пакт существует, и на базе этого пакта к взаимному удовлетворению базируются отношения. Вы сочли желательным до истечения срока пакта обменяться мнениями о дальнейшем.

В своей беседе со мной Вы в общей постановке упомянули о целом ряде проблем, не конкретизируя их. Я изъявил готовность выслушать Ваши мнения и весьма рад, что провел с Вами эти беседы, способствующие в известной мере, хотя бы общему представлению о точке зрения. Вместе с тем я полагаю, что для уведомления о содержании этих бесед моего соответствующего руководства я предпочел бы… лично слышать конкретные мнения г-на Хирота. Таким образом, я насколько мог ответил конкретно на Ваши конкретные вопросы и готов выслушать Ваше мнение.

Хирота. То, что изложил посол о пакте о нейтралитете и о том, что он сыграл свою положительную роль, об этом я хорошо осведомлен. Со своей стороны я также говорю, что пакт о нейтралитете играл взаимную роль, но кроме этого хотел бы иметь договоренность между двумя странами, которая бы поставила взаимоотношения двух стран в более дружественные отношения. Если до сих пор, несмотря на пакт о нейтралитете, имелся целый ряд споров, то сейчас надо раз и навсегда разрешить все эти споры и не оставить ни одного неразрешенного спора. Урегулировать позиции обеих сторон на дальнейшее в Восточной Азии и установить договоренность между двумя странами, которая сделала бы возможным, чтобы обе страны поддерживали дружественные и доброжелательные отношения на длительный срок. Мы этого и желаем.

Если советская сторона считает возможным такую постановку вопроса, то наше правительство сочло бы возможным конкретизировать и уточнить эту проблему»^{543}.

Более откровенно относительно целей японского правительства Хирота говорил во время состоявшегося 24 июня обеда с советским послом. Из донесений советского посла: