Она еще раз произнесла несколько раз: «У! Уу! У-у-у!» и разжала, зажмурившись, ладонь правой руки. Оказалось, что в центре ладони сидит огромная заноза, очень глубоко застрявшая в мягких тканях. Я мысленно попрощался со всеми родными и близкими, попросил дрессировщика стоять у открытой двери вольера и зашел в клетку с обезьяной. Потом я сел рядом с Вукки, практически в той же позе, что и она. После уговоров дать мне руку, которые длились несколько минут, рыков, толканий и ерзаний по полу, горилла все-таки положила мне на колени свою травмированную кисть. А дальше происходило следующее (я чувствовал себя беседующим с маньяком-убийцей, у которого в руках заведенная бензопила): огромное по размерам, но маленькое по возрасту и интеллекту животное сидит с тобой рядом. Его ладонь, которая в открытом виде практически скрывает обе твои ноги, лежит у тебя на коленях. Его пасть – в непосредственной близости от твоей головы… Я сказал горилле:
– Сейчас дерну! – и показал на занозу.
Через секунду в полуметре от моего лица открывается пасть, в которой блестят клыки больше десяти сантиметров в длину. Но после еще нескольких минут успокаивающего разговора Вукки опять расслабляется – и я снова предлагаю ей выдернуть занозу. Так повторяется несколько раз. При каждом уговоре я убеждал ее, что станет легче, что я не буду делать больно. И наконец случилось следующее: Вукки затянула свое любимое «У-у-у-у-у-у-у-у», зажмурилась, отвернулась от меня, тогда я понял, что момент нельзя упускать, и выдернул занозу.
…Сначала я услышал оглушающий рык и мысленно снова попрощался с этим миром. Было действительно страшно. Но ничего особенного не произошло. Рычание прекратилось практически сразу. Вукки осмотрела свою травмированную и быстро обработанную мною лапу, а потом посмотрела на меня – и так несколько раз. После непродолжительных гляделок Вукки радостно сказала: «У-У-У!», обхватила мою голову здоровой лапой и прижала ее к своей груди. С должной силой и на несколько минут. Дышать было трудно, потому что давление руки было, прямо скажем, не слабым, да и шерсть гориллы пахла точно не фиалками. После продолжительных обнимашек меня отпустили, а горилла отправилась есть: до этого-то она отказывалась от еды уже двое суток.
Вообще, как уже говорилось, к таким приматам, как гориллы, подходить без предварительной седации запрещено. А я был молод, глуп, неопытен и очень сильно любил эту гориллу. Так что, можно сказать, что мне просто повезло: вместо обнимашек мне не открутили голову. Вукки до сих пор прекрасно себя чувствует, живет в частном зоопарке, а ее хозяин часто консультируется со мной по удаленной связи, так как зоопарк находится в другом конце России.
Просто интересно!
РУЧНЫЕ ДИКАРИ
Очень часто люди, которые хотят завести себе того или иного примата, еще до его приобретения задают мне следующий вопрос – а кто из приматов самый ручной? По моей практике у меня сложилось четкое мнение, что это мангобеи, я их даже (условно) называю ручными дикарями. Лишь у этих представителей обезьян я наблюдал случаи, когда животное, пойманное в дикой природе и попавшее в дом к человеку, практически мгновенно идет с ним на контакт и проявляет самостоятельное желание коммуникации. Но не нужно воспринимать мои слова как «золотое правило» в отношении этого представителя приматов. У меня бывали на приеме и самцы мангобеев, которые вели себя очень агрессивно и не шли на контакт.
Парно- и непарнокопытных животных очень много. И думать о том, что это только лошади, коровы, козы и овцы, – категорически неверно. К копытным относятся жирафы, гиппопотамы, носороги и даже тапиры. Практически все представители этого отряда одомашнены людьми. В основном эти животные содержатся в вольерах. Но в моей практике бывали случаи, когда таких питомцев держали и в квартирах. Была у меня пациентка – коза Люся, которая жила у пожилой семейной пары в московской квартире на балконе. И, когда хозяйка попала в больницу, а оставшийся за главного муж не успевал доить козу, у нее возник мастит. Но бывали и более интересные примеры квартирного содержания копытных…