Ястреб на перчатке

Свадьбы должны были состояться на следующий день. Кармен и Патриция тщательно подбирали ткань, оттенки цвета, фасон. Их увлекала излюбленная игра девушек всех времен и народов.

Де Вега попробовал заглянуть в комнату, где происходило священнодейство, но был с позором изгнан. Оставил эту затею и отправился писать дальше. Он честно выполнял заключенный с королем договор. Оставалось написать еще две главы.

Но вечером он все же зашел в покои Патриции.

— А где же твое новое платье? — разочарованно спросил Риккардо.

Девушка по-прежнему была в черном.

— Завтра увидишь, — улыбнулась она.

— Кстати, Патриция, я пришел спросить тебя — какую из трех пар ты выбрала?

Вопрос озадачил девушку.

— Как какую?

— Тебе разве Кармен не говорила? Завтра выходит замуж дочь мэра. Один крупный торговец женит сына, и мой рыцарь Августо наконец-то нашел себе невесту.

— Я побываю на каждой свадьбе! — решительно сказала Патриция. — Не хочу никого обижать. — Она вспомнила, как ей самой было обидно, когда первая леди Мендоры герцогиня де Тавора в последний момент отказалась от приглашения на ее свадьбу в пользу светского приема у тронтовского посла.

— Прекрасно, — обрадовался Риккардо. — Знаешь, мне в голову пришла идея — провести все свадьбы в одном месте. На площади перед моей резиденцией. Поздравлю молодых и преподнесу им богатые дары. Открою для горожан кладовые. Этот день они будут долго вспоминать.

— Хочешь, чтобы щедрость твою запомнили? — спросила Пат.

— Да, — ответил Риккардо. Он не стал продолжать, объясняя, что это, может, последний праздник, который он устраивает Осбену.

Праздник удался на славу. Де Вега был прав, говоря, это горожане надолго запомнят этот день.

Риккардо и Патриция встречали женихов и невест у храма Единого. Согласно кардесским обычаям, де Вега брал под руку пунцовую от смущения невесту, Патриция же позволяла бледному от гордости жениху касаться ее ладони. Они отводили их в храм, возвращались за следующими. И так, пока все три счастливые пары не предстали пред алтарем и настоятель не обручил их пред лицом Бога.

Потом праздник переместился на площадь города, центр ее оставили открытым для танцев, по краям и на соседних улицах выставили столы, ломившиеся от яств и напитков. Граф сдержал слово. Музыканты старались, отрабатывая удесятеренную плату, музыка разносилась над городом. Для простых людей устраивались доступные конкурсы типа перетягивания каната, борьбы с медведем, лазания на столб, соревнований — кто больше или быстрей съест или выпьет за отведенное время.

Дворяне и купцы — или «буржуа», на остийский манер, — цвет публики Кардеса развлекались по-другому. Играли вальсы, и, хоть мостовая совсем не походила на паркетные залы дворцов, публика с удовольствием танцевала.

Юноши и девушки использовали каждый миг, каждый танец, боясь упустить, потерять хоть часть этого вечера. Старшие, наблюдая за ними, улыбались, зная, что многие из сложившихся в этот вечер молодых пар сыграют свадьбы осенью.

Мужья и жены вспоминали былые чувства, и не в одной семье восстановил любовь и согласие устроенный графом праздник. Даже степенные старики, главы родов, и милые старушки, любимые бабушки, выходили в центр площади, чтобы сделать несколько па, на один вечер вернуть молодость.

Риккардо не отводил глаз от Пат, он никак не мог налюбоваться ею.

Девушка была прекрасна, траурный наряд по-кардесски — скромное платье, лишенное украшений, — лишь подчеркивал ее красоту.

Граф знал, что его внимание к Пат не остается незамеченным. Опытные кумушки, что устраивали все браки, смотря на него сегодня, значительно улыбались и перемигивались.

Горожане сочувственно перешептывались, видя черную ленту в золотых волосах Пат. Они жалели гостью графа Риккардо, такую молодую и прелестную девушку.

Патриция не хотела танцевать, хотя ее тянуло отдаться ритму музыки и закружиться в ритмах вальса. Но она помнила о своем вдовьем статусе.

— Патриция, не бойтесь, — обратился к ней Риккардо, — один только танец, открыть этот вечер. Нас все ждут. — Граф указал взглядом на три молодые пары, что выжидающе смотрели на них. — Таков обычай. Мы первые.

— Только ради обычая, Риккардо, — сказала Патриция и подала ему руку.

Спустя миг грянула музыка, и Патрицию с Риккардо закружило в вальсе.

Этот танец показался Пат не похожим на все те, что были до него. Наверное, в Кардесе даже его играли по-своему.

— Риккардо, слишком быстро! — шептала она ему на ухо.

— Ничего не поделаешь, так у нас принято, — смеялся Риккардо.

Де Вега был счастлив. Он словно вернулся в прошлое и танцевал свой первый танец с Патрицией, любимой Пат — женщиной, которую он страстно любил и ненавидел, мечтал забыть, но не смог. С его судьбой, роком, фатумом, несчастьем и удачей.

Время имеет удивительное свойство, оно то растягивается, то сжимается, то ускоряет свой бег, то замедляет его. Риккардо не мог сказать, сколько длился танец — вечность или один миг. Он впал в счастливое забытье, чувствуя ее рядом, вдыхая запах духов, кожа ее пахла цветущей вишней. Из этого прекрасного сна его вывел голос Пат: