Читаем Языческий календарь. Миф, обряд, образ полностью

По зажжении огня говорит приветственное слово хозяин праздника. В слове сем, приветствуя громаду, поминает и священное событие, которому действо посвящается, и славит богов. Речь его — уже начало священнодействия, задающее тон всем будущим речам и ответным приветствиям.

После сего творится обряд Осеннего Солнца. Волхв оглашает славу божествам праздника. Жрецы проносят по кругу хлеб, на который полагая руку, каждый загадывает пожелание. Сей хлеб ставится перед изваянием Матери, где и лежит — до вечера. Никто да сего хлеба не рушит.

Требу Велесу совершает волхв — словом и жертвою, с чашею пива.

Требу Матери — избранные из жен или дев.

Общий хоровод — под песню «Ох и слава Роду», после — «Утеныш» или «Жните, мои жнеи».

Ристалище. Пред началом поединков призывается Воинский Дух, но в такой форме, чтоб не отвратить от него бойцов, к поганству не причастных. Вот пред второй частью ристалища — кулачными боями и «стенкой» — можно будет высказаться более откровенно.

Пир. Начнется он «прославлением братины», сказом про полный стол, и пожеланием, чтоб он до нового урожая был так же полон. Прославление чары совершится на капище, где под должное слово хозяин ее наполнит, а хозяйка вынесет на место пира, пригласив к столу и гостей.

Чарка славится тако:

Уж ты гой наша еси честна чарочка,Ты круглым–кругла, нету на тебе угла,Ты полным–полна, не видать в тебе дна.А на что тебя, чарочка, поставити,А чем тебя, чарочка прославити?А кому ж тебя, чарочка, да наполнити,Да честным людям — дорогим гостям вынести?А поставить тебя не на злат престол,А поставить тебя на дубовый стол,У того ли у стола четыре угла,Как у белого света — четыре стороны.А прославити тебя, чарочка,Не водой, не росой — а медом хмельным,Зародило его само Небо Синее,А взрастила его Мать–Сыра Земля,Возъярило его Солнце Красное,А хмелил его сам Яр–Буен Хмель.А наполнит тебя, чара, стар–матер человек,Стар–матер человек, трем сынам отец,Наполнит он тебя не в дому, не в терему,А на Красном Лугу, да на каменном кругу.А как вынесет тебя моложа жена,Молода, пригожа, на почестей пир,Мед–вино пити, гостей веселити,Светлых Богов по добру славити! Гой!

Во главе стола складывается «гора», за которую прячется хозяин. Вопрос обычный: «Зрите ли меня?» — «Не зрим, не зрим!» — «Так дай боги, чтоб и в будущем году не зрели!»

Зде ж высоким штилем объявляется, как на пиру чин держать, говорящего здравицу слушать и в ожидании песен стол не покидать. Обрядовая каша раздается по ложечке или пускается по кругу в маленьком котелке.

Вынесенная к столу братина тут же пускается по кругу; кто желает слово сказать — встает и произносит. Когда кто-то встает — все смолкают.

Когда гости насытятся, а стол примет достаточно разоренный вид, да не упустят хозяева миг объявить Время Песен. Перед сим не худо прославить кого-либо из Вековечных Песнопевцев, и не воплем хриплым, но строкою из древнего сказа или проникновенным стихом.

Игрище. Начинается оно в такой миг, чтобы свету дневного еще оставалось полтора–два часа. Игры в сей день хороши такие, что напомнят об урожае и о пиршестве: Каравай, Капусточка, Хрен, а также обыкновенные поцелуйные — Скоморек, Заинька, Вербый колодец, Подушечка.

Шествие к воде — зачинают его в сумерках девы, собравшись на капище кружком и запевая Калинушку. Те, кто на сем обряде быть пожелает, присоединяются к ним. Принимают на рушнике заветный хлеб и соль и с пением идут к воде. Мужи светят факелами. Спустившись к реке, скончают песнь, встречают Матушку Осенину поклоном, хлебом–солью и добрым словом. Хлеб отдается воде цельным.

По возвращении — игра в мак, уже в полутьме.

Главные приговоры и песни

Хороводные:

Ох и слава Роду,Что жито пожали,Что жито пожали И в копы поклали.Ох и дай Боги Добрые годы,Годы добрые,Хлебородные.На гумне стогами,В клети — закромами,В клети закромами,В печи пирогами
Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых загадок природы
100 знаменитых загадок природы

Казалось бы, наука достигла такого уровня развития, что может дать ответ на любой вопрос, и все то, что на протяжении веков мучило умы людей, сегодня кажется таким простым и понятным. И все же… Никакие ученые не смогут ответить, откуда и почему возникает феномен полтергейста, как появились странные рисунки в пустыне Наска, почему идут цветные дожди, что заставляет китов выбрасываться на берег, а миллионы леммингов мигрировать за тысячи километров… Можно строить предположения, выдвигать гипотезы, но однозначно ответить, почему это происходит, нельзя.В этой книге рассказывается о ста совершенно удивительных явлениях растительного, животного и подводного мира, о геологических и климатических загадках, о чудесах исцеления и космических катаклизмах, о необычных существах и чудовищах, призраках Северной Америки, тайнах сновидений и Бермудского треугольника, словом, о том, что вызывает изумление и не может быть объяснено с точки зрения науки.Похоже, несмотря на технический прогресс, человечество еще долго будет удивляться, ведь в мире так много непонятного.

Татьяна Васильевна Иовлева , Оксана Юрьевна Очкурова , Владимир Владимирович Сядро

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Энциклопедии / Словари и Энциклопедии
Сталин против «выродков Арбата»
Сталин против «выродков Арбата»

«10 сталинских ударов» – так величали крупнейшие наступательные операции 1944 года, в которых Красная Армия окончательно сломала хребет Вермахту. Но эта сенсационная книга – о других сталинских ударах, проведенных на внутреннем фронте накануне войны: по троцкистской оппозиции и кулачеству, украинским нацистам, прибалтийским «лесным братьям» и среднеазиатским басмачам, по заговорщикам в Красной Армии и органах госбезопасности, по коррупционерам и взяточникам, вредителям и «пацифистам» на содержании у западных спецслужб. Не очисти Вождь страну перед войной от иуд и врагов народа – СССР вряд ли устоял бы в 1941 году. Не будь этих 10 сталинских ударов – не было бы и Великой Победы. Но самый главный, жизненно необходимый удар был нанесен по «детям Арбата» – а вернее сказать, выродкам партноменклатуры, зажравшимся и развращенным отпрыскам «ленинской гвардии», готовым продать Родину за жвачку, джинсы и кока-колу, как это случилось в проклятую «Перестройку». Не обезвредь их Сталин в 1937-м, не выбей он зубы этим щенкам-шакалам, ненавидящим Советскую власть, – «выродки Арбата» угробили бы СССР на полвека раньше!Новая книга ведущего историка спецслужб восстанавливает подлинную историю Большого Террора, раскрывая тайный смысл сталинских репрессий, воздавая должное очистительному 1937 году, ставшему спасением для России.

Александр Север

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза