Языки современной поэзии

ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАНСЧто ты жадно глядишь на крестьянку,подбоченясь, корнет молодой,самогонку под всхлипы тальянкипригубивши безусой губой?Что ты фертом стоишь, наблюдаяпляску, свист, каблуков перестук?Как бы боком не вышла такаяэтнография, милый барчук.Поезжай-ка ты лучше к мамзелямиль к цыганкам на тройке катись!Приворотное мутное зельесплюнь три раза и перекрестись!Ах, mon cher, ах, топ ange, охолонь ты!Далеко ли, ваш бродь, до беды,до греха, до стыда, до афронта?Хоть о маменьке вспомнил бы ты!Что ж напялил ты косоворотку,полюбуйся, mon cher, на себя!Эта водка сожжет тебе глотку,оплетет и задушит тебя!Где ж твой ментик, гусар бесшабашный?Где Моэта шипучий бокал?Кой же черт тебя гонит на пашню,что ты в этой избе потерял?Одари их ланкастерской школойи привычный оброк отмени,позабавься с белянкой веселой,только ближе не надо, ни-ни!Вот послушай, загадка такая —что на землю бросает мужик,ну а барин в кармане таскает?Что, не знаешь? Скажи напрямик!Это сопли, миленочек, сопли!Так что лучше не надо, корнет.Первым классом, уютным и теплым,уезжай в свой блистательный свет!Брось ты к черту Руссо и Толстого!Поль де Кок неразрезанный ждет!И актерки к канкану готовы,Оффенбах пред оркестром встает.Блещут ложи, брильянты, мундиры.Что ж ты ждешь? Что ты прешь на рожон?Видно, вправду ты бесишься с жиру,разбитною пейзанкой пленен.Плат узорный, подсолнухов жменя,черны брови да алы уста.Ой вы сени, кленовые сени,ах, естественность, ах, простота!Все равно ж не полюбит, обманет,насмеется она над тобой,затуманит, завьюжит, заманит,обернется погибелью злой!Все равно не полюбит, загубит!..Из острога вернется дружок.Искривятся усмешечкой губы.Ярым жаром блеснет сапожок.Что топорщится за голенищем?Что так странно и страшно он свищет?Он зовет себя Третьим Петром.Твой тулупчик расползся на нем [376].

Стихотворение «Исторический романс» как будто иллюстрирует такой тезис современного философского литературоведения:

И вот, постмодернизм, с его отвращением к утопии, перевернул знаки и устремился к прошлому — но при этом стал присваивать ему атрибуты будущего: неопределенность, непостижимость, многозначность, ироническую игру возможностей. Произошла рокировка.

(Эпштейн, 2000: 284)

В «Историческом романсе» и происходит рокировка фиг некрасовской жанровой зарисовки: любовное томление охватывает не девушку, а корнета, соблазняет она, а не он.

Приведем стихотворение Некрасова: