Языки современной поэзии

Слово улялюмв значении ‘конец, гибель, смерть’ возникает здесь из стихов Эдгара По и Осипа Мандельштама: «Что гласит эта надпись?» — сказал я, / И, как ветра осеннего шум, / Этот вздох, этот стон услыхал я: / «Ты не знал? Улялюм — Улялюм— / Здесь могила твоей Улялюм»(Э. По. «Улялюм». В пер. К. Бальмонта [511]); Я так и знал, кто здесь присутствовал незримо: / Кошмарный человек читает «Улялюм». / Значенье — суета и слово — только шум, / Когда фонетика — служанка серафима(О. Мандельштам. «Мы напряженного молчанья не выносим…» [512]

).

Вероятно, ближайший интертекстуальный источник стихотворения Левина — текст Мандельштама. Обратим внимание на слово напряженногоу Мандельштама (Левин создает сюжет, связанный с электрическим напряжением) и на слово кошмарный(у Мандельштама это кошмарный человек,у Левина — кошмарный паукабель).

Слова типа паукабель (паук+ кабель)

 — результат контаминации, междусловного наложения [513]. Но соединение живого и неживого в одной сущности часто вызывает тревогу, пугает, вызывает апокалиптические предчувствия (ср.: Он плетёт электросети).

Вампирство персонажа ( и чтоб выпить из любого электричество его)основано на том, что в языке слово токэтимологически связано с глаголом течь —это дает возможность воспринимать электричество как жидкость; строка шел простой аккумулятор на обычную работу

напоминает выражение аккумулятор работает;слова он с утра зарядку сделалсвязаны с выражением аккумулятор заряжается.Эротическая образность стихотворения тоже находит соответствие в языковых метафорах: наэлектризован, как током ударило, загореться, перегореть.Совмещение живого и неживого имеется и на грамматическом уровне (в игре с категорией одушевленности одновременно с игрой омонимами: чтоб найти себе патрона),и на версификационном (в изоритмических рифмах: пролетала батарейка —

ср. *пролетала канарейка; лампочка летела —ср. *ласточка летела; лапочка).Кроме того, о перегоревшей лампочке можно сказать, что она полетела.

Стихотворение о паукабеле сопоставимо с таким футурологическим предположением Михаила Эпштейна:

Основное содержание новой эры — сращение мозга и вселенной, техники и органики <…> мы выходим за пределы своего биовида, присоединяя себя к десяткам приборов, вживляя в себя провода и протезы. Между человеческим организмом и созданной им культурой устанавливаются новые, гораздо более интимные отношения симбиоза. Все, что человек создал вокруг себя, теперь заново интегрируется в него, становится частью его природы.

(Эпштейн, 2004: 124–125)

М. Эпштейн назвал свою концепцию нарождающейся культурной парадигмы протеизмом, образовав этот термин и от приставки прото-,и от имени мифологического Протея: