Языки современной поэзии

При антонимических отношениях исходных слов с перевернутыми, как, например, друг<—>  враг(рис. 11), секретно<—> открыто(рис. 12), завтра <—> вчера(рис. 13), восток<—> запад(рис. 14), происходит и установление, и аннулирование антитезы, чем активизируется представление о единстве противоположностей. В этом случае приобретает буквальный смысл выражение «это зависит от того, как посмотреть». Написание слова завтраздесь очень похоже на логотип русской националистической газеты с таким названием, отчего этот листовертень становится политическим высказыванием. В примере восток<—> западдополнительно усиливается иконичность текста, так как оба слова обозначают ориентацию предмета в пространстве, меняющуюся от исходной позиции наблюдателя. Понятия «завтра» и «вчера» тоже относительны, потому что они зависят от точки отсчета. В реальности «завтра» с течением времени превращается во «вчера», а о всяком «вчера» два дня назад говорили завтра.

Особенно интересно, когда в визуальном представлении листовертней нейтрализуются антитезы, связанные с известными персонажами в культуре: Авель<—> Каин(рис. 15), Гулливер<—> лилипут(рис. 16), Моцарт<—> Сальери(рис. 17). Это явление по существу зрительно воплощает двойственность авторского «я» писателей, их интенцию раздваивать собственную личность в положительных и отрицательных персонажах произведений. Иными словами, листовертни в таких случаях возвращают сознание читателя-зрителя к сущности авторского «я».

Обратим внимание на то, что у имени Авельесть покрытие наверху — как титло у сакральных слов в древних текстах, а у имени Каинэтот же элемент начертания оказывается снизу, давая представление о преисподней.

Читая имя Гулливер, мы видим, как буквы становятся выше, а у слова лилипутбуквы уменьшаются в размере, но в обоих случаях направление изменения становится противоположным к концу слова.

В листовертне Гамлет<—> Йорик

(рис. 18) обнаруживается временная перспектива и одновременно ретроспектива: Йорик был живым, как Гамлет, а Гамлет будет мертвым, как Йорик. Так символика сцены из трагедии Шекспира получает графическое выражение, не выходя за пределы личных имен персонажей.

Во многих листовертнях изображены сентенции: суть скучна<—> тайна ушла(рис. 19), на уме у нас<—> одна смерть(рис. 20), надоела нагота<—> в любви красота(рис. 21), безумие<—> мир весел(рис. 22).

В таких высказываниях не обозначены знаки препинания, но, переворачивая лист или поворачивая голову, читатель сам делает мощную запятую рукой, книгой или головой. Таким образом, знак препинания, воплощаясь в жесте читателя, осуществляется телодвижением.

Любопытны сентенции, персонажами которых являются деятели культуры, например писатели: Гоголь<—> пророк(рис. 23), Блок

<—> мастер(рис. 24), В В Розанов<—> домочадец(рис. 25), Вася Розанов<—> срам среди веры(рис. 26), Ерофеев Веничка<—> капризы без героев(рис. 27), Юрий Мамлеев<—> безумные игры(рис. 28), Эдуард Лимонов<—> в Москве Бонапарт(рис. 29).

Дмитрий Авалиани постоянно усложняет свою задачу, появляются высказывания-афоризмы от имени писателей, воспроизводится структура эпиграфов: радость молчать о Руссо Вольтер

<—> грешное слабо Антон Чехов(рис. 30). Но внутри такого многокомпонентного комплекса могут читаться и другие тексты: Антон Чехов радость молчать.Можно сказать, что короткая сентенция в составе длинной (текст в тексте) организована по принципу анаграммы, но не буквенной и не звуковой, а словесной. Такова структура и многих других листовертней (например, на рис. 32, 33, 35).

Некоторые листовертни имеют свой сюжет и могут быть названы короткими рассказами: парус обвис<—> мира конец(рис. 31), совсем я плох точка<—> хочу в народ не могу(рис. 32), катастрофа подайте<—> надейся дева старушка(рис. 33).

Встречаются тексты-команды: Юлий Цезарь <—> убей Брута(рис. 34); чепуха Пушкина чудеса <—> убрать сократить текст(рис. 35).

Среди лиетовертней есть онтологические диалоги: отвечай кто ты<—> я Юлий Цезарь, кто ты <—> я червь, кто ты <—> я точка(рис. 36).