Языки современной поэзии

Во многих листовертнях можно видеть разнообразные свойства поэтического текста, часто весьма пространного, например, рифму и ритм: Север юг запад восток <—> надоел пустой восторг(рис. 37), Бог мой как мы далеки с тобой <—> дороги разрыв сатана за игрой(рис. 38). В данном случае высказывание вне словесного или ситуативного контекста позволяет читать фрагмент Бог мойи как междометное восклицание, и как обращение к Богу.

Встречаются аллитерации: сальто ласточки<—> и аромат амура(рис. 39), метафорические уподобления: пространство<—> образ гроба(рис. 40), аллюзии и цитаты: дар напрасный <—> заканчивается(рис. 41) (ср. у Пушкина: Дар напрасный, дар случайный / Жизнь, зачем ты мне дана?);

цитатой является и название сборника в листовертне Авалиани Дмитрий<—> Улитка на склоне(рис. 42), воспроизводящее заглавие повести Аркадия и Бориса Стругацких.

Но далеко не только внешние поэтические приемы делают листовертни Авалиани высокой поэзией.

Илья Кукулин отмечает психологическую тонкость и драматизм лиетовертней:

Каждый из таких экспериментов — явление своего рода языкового театра. Театра в самом высоком смысле слова — того, который имеет целью превращения и преображение.

(Кукулин, 2000: 145)

Людмила Вязмитинова пишет:

Чередование в книге [ «Лазурные кувшины». — Л.З.] традиционных стихов и неоавангардных дает наглядное представление о том, что у этого автора экспериментаторские и традиционные формы как бы идут навстречу друг другу, представляя собой единое поле действия. Неоавангардными методами поэт выражает то, что обычно выражалось традиционными: вечные истины в их многозначности и перетекании смыслов, в полноте художественного высказывания, которая только усиливается от использования для этого авангардных приемов, что особенно заметно там, где зрительные образы создаются начертанием букв.

(Вязмитинова, 2007)

Авалиани постоянно экспериментировал с графической полисемией изображенного слова, устанавливая многовариантность его прочтения. Так, внутри обрамляющей сентенции правды нет<—> черт побери(рис. 43) читаются высказывания правда<—> ей-богу, правда<—> не врите, правда<—> не верь.Другие примеры: отчизна<—> Сибирь, отчизна<—> Кремль, отчизна

<—> змей тьма, абсурд<—> уставы, абсурд<—> бардак, абсурд<—> радость, абсурд<—> текст.

Восемь прочтений имеет слово ручей,причем разные прочтения складываются в рифмованные тексты: ручей ручей ручей ручей<—> заяц играет смерть карает; ручей ручей ручей ручей<—> верьте глазам влаге слезам

(рис. 44).

Много вариантов обратного чтения имеет само авторское имя Дмитрий Авалиани.Оно оказывается обратимым, например, в названия сборников: Дмитрий Авалиани<—> Лазурные кувшины(рис. 45), Авалиани Дмитрий<—> Улитка на склоне(рис. 42). В таких случаях имя автора оказывается зрительно совмещено с его произведением.

Акциональный и прикладной характер текста очевиден на закладке к книге Авалиани Улитка на склоне: опечатки<—> ты[ мы? — Л.З.] не в раю(рис. 46) [523]. Вариантность распознавания буквы на этой закладке выявляет проблему омонимии знака: значение деформированной буквы имеет альтернативу не только в различно ориентированных текстах, но и в пределах одного контекста. В данном случае двухвариантность прочтения можно сравнить с активной в современной литературе совмещенной омонимией слова.