Языки современной поэзии

Поэма длинная, ее цитирование трудно прекратить, так как все слова первой строки, многократно отзываются на протяжении текста, организуя исторические, литературные, сказочные, песенные и т. д. темы и образы (см. анализ некоторых словесных ассоциаций: Константинова, 1996; Суховей, 1997).

По наблюдению А. Э. Скворцова, в поэме Строчкова «Больная Р.»

никакого единого субъекта речи за этой чудовищной полифонией нет и быть не может. Говорит за себя коллективное бессознательное, которое понятно каждому, принадлежит всем понемногу и никому в отдельности.

(Скворцов, 2005: 127)

С. Л. Константинова предположила, что поэма Строчкова интертекстуально связана с книгой Д. Мережковского «Больная Россия» и со стихотворением М. Кузмина «Конец второго тома»[437].

Остановлюсь только на одном каламбуре, выходящем далеко за пределы комического приема: на переразложении строки Путь далек лежит из песни про замерзающего ямщика. В контексте поэмы переделка песенной строчки пародирует антисемитские реплики на тему эмиграции. И то, что мотив отъезда обнаруживает интонационную связь с национальной русской песней, которая превратилась в застольную, вносит в эту пародию лирический и трагический мотив: люди, отлучаемые от русской культуры, изображаются как носители именно этой культуры — со всей тоской, содержащейся в песне. Переключение с русской темы на еврейскую, направляемое неожиданным созвучием со словом лежит, предваряется указанием на две поведенческие модели социального и языкового сопротивления идеологическому диктату: стёб и спесь. Эти переиначивания слова степь следуют за упоминанием советского символа — пятиконечной звезды.

На фонетическом сходстве слов построено следующее стихотворение, содержание которого складывается как бы из оговорок и ослышек:

ЗАМЕТКИ ДЛЯ ПАМЯТИПоезжай на гнилой Запах,на испорченный Нюх съезди,загляни на Восторг Дальнийи на Ближний Восторг выглянь,присмотрись и на Крайний Зипер:где так вольно еще дышитчеловек? Да нигде, кромекак у нас, где дышать нечем.Там, где узкий народ дышит,там танцузу дышать негде,а какому обмороканцу,облегчанину и тикайцуи фигуративному ненцуни вдохнуть, ни выдохнуть нету.Да в паршивом Загавнистане,где своим-то дышать нечем,узкий дышит полною грудьюпод просторным бронежилетом.Весь он ихний выдышит воздух —задохнутся тогда бушмены.И тогда-то наш воин-унтер —националист поздоровуворотится в родную хату,где на узкой печи широкойтак привычно дышать нечем,и тогда вдохнет всею грудьюароматный вакуум узкий,углекислый воздух овчизны.Есть у нас, нас-то, ящих узких,величайшая наша тайна —цианальная наша гордость:наша кровь хлорофиллом богата;где мы дышим — там нам и воздух,где нам светит — там фотосинтез[438].

Гибридное словообразование типа танцузу, обмороканцу, облегчанину (контаминация, междусловное наложение, «скорнение», по В. Хлебникову)[439] относится к самым распространенным приемам создания комического эффекта, используется и в художественных текстах, и в бытовой речи, и в публицистике, так как в большинстве случаев гибридные слова оценочны. В стихотворении Строчкова они похожи на прозвища.