Языковые основы русской ментальности

Мир и мiр соотносятся друг с другом; тишина и спокойствие — редкие радости жизни, но точно также и пространственно-временные координаты мира неустойчивы: «Мир во времени есть лишь поскольку его держит в себе всеединое сознание» (Трубецкой 1922: 94), «субстанциальность есть лишь Состояние мира, а не его внутренняя сущность, лишь отвердение и окостенение мира, рабство мира» (Бердяев 1926, I: 43), мир вообще «возникает для нас лишь как объект нашего действия» (Булгаков 1990: 78).

Человек в культуре языка. Мы живем в трехмерном пространстве существования, но мир познаем бинарным соединением левого и правого полушарий головного мозга. Этим объясняются все особенности нашего восприятия мира и его истолкования в слове.

Троичность мира можно представить символом семантического треугольника с попарной связью вещи, идеи и слова, а бинарность мышления определяет предпочтение образа или понятия (художник или ученый) и в лучшем случае совмещение их в образном понятии, т.е. в символе (искусный художник или искушенный ученый). Так каждый отдельный человек реагирует на давление мира средствами, особенно развитыми у него лично: наличным составом всех трех, возможных в природе, содержательных форм концепта.

Не то на уровне народа. Народ как совокупность людей поставляет человеку возможности познания мира, а мир — это Мир, единство идей, вещей и слов в их нераздельной целостности и цельности. И Народ вырабатывает свою национальную форму порождения образов, понятий и символов, в конце концов и образующих его культуру.

Англо-американская культура (назовем ее британской) исходит из конкретности вещи, т. е. любого явления предметного мира, и рассматривает соотношение между словом и идеей, которые понимаются как равнозначные. Это позиция номинализма и, в принципе, протестантизма («Павлово христианство»).

Континентальная европейская культура основана на христианской идее Логоса, которая раздваивается благодаря переводу греческого слова λογος как Verbum у католиков и как Слово у православных. «Verbum», как показал немецкий философ Мартин Хайдеггер, скорее связан с мыслительной частью слова и предстает как Ratio, тогда как «Слово» сохраняет основное значение греческого оригинала — слова, сохранившего исходное единство смысла и формы. Так определяется западноевропейская ориентация на идею, из которой исходят в поисках соответствия между словом и вещью в ее устроении, и славянское тяготение к слову, в котором видят возможность согласовать идею и созданную на ее основе вещь. Первый путь — это концептуализм и, в принципе, католичество («Петрово христианство»), а второй — реализм и, в принципе, православие («Иоанново христианство»).

Каждая из трех возможных точек зрения, исходя соответственно из вещи, идеи или слова, естественно не «видит» собственной опоры и озабочена только уяснением бинарной связи двух своих противоположностей. Это определяется физиологической способностью человека постигать лишь двоичные связи путем их метонимического сопряжения. В частности, реалист хотел бы узнать, каким образом идея порождает вещи (дела, события, революции и прочие ценности), потому что идея для него так же реальна, как и связанная с нею вещь. Равным образом номиналист озабочен мыслью о том, каким образом идея воплощается в слове, и бьется в безнадежных попытках понять эту связь, доводя философские исследования на эту тему до исчезающее помысленных глубин — за которыми бездна формальностей и скучных рассуждений; вещь для него — в стороне, на вещи он победно сидит, сытно отрыгиваясь. Концептуалист же всегда все знает, поскольку с самого начала ему понятна любая идея, и все его старания связаны с попытками согласовать слово и вещь.

Революционность современной философской мысли состоит в том, что сегодня отношения между тремя компонентами Троицы-триады перевернулись: номиналисты изучают вещь, исходя из познанной (как им кажется) связи слово = идея (неономинализм), концептуалисты изучают идею, исходя из познанной (как им кажется) связи слово = вещь (неоконцептуализм), а реалисты изучают слово исходя из безусловно познанной связи идеи = вещь (неореализм ). Этим объясняются такие, казалось бы, несвязанные друг с другом явления быта, как «вещизм» в США (и в Европе), увлечение мыслительными концептами на Западе и неимоверное словоизвержение в нашем отечестве, начало которому положил наш первый президент.