«Иду на красный свет!»

Из писателей, уже известных общественности, в таких случаях со своей задачей справляется тот, кто присланную ему работу похвалит, автора обласкает, упомянет, что у него, к сожалению, нет ни влияния, ни знакомств, чтобы для этого человека в каком-нибудь издательстве что-либо сделать, но он назовет ему два-три адреса других писателей, рекомендуя обратиться к ним.

Но горе вам, если вы напишите правду — что прочитанное вами никуда не годится, что это не имеет ничего общего с литературой и никому не нужно. Тогда вы тотчас превращаетесь в человека, так же ненавидящего таланты, наносящего такой же вред литературе, как литературные и издательские редакторы и их помощники-рецензенты.

Однако это еще не конец. Вас подстерегает и другая беда. Так, к вам может обратиться редакция литературного журнала с просьбой написать что-нибудь в адрес молодых. Если вы в ответ кивнете, то навлечете на себя новые муки и лишитесь последних остатков уважения и чувства собственного достоинства, потому что перейдете в ряды безумцев, о которых у молодых одно мнение: старики желают высокомерно поучать литературные таланты.

И маэстро, «высокомерно поучающий ученика», в конце концов понимает, что всякие проповеди в духе «когда я был молодым», и все добрые советы, и этот предостерегающе поднятый палец, в общем-то, ни к чему. И вам не остается ничего иного, как спешно искать пути отступления с этого тонкого льда.

Но вместе с тем это дает вам возможность, уж и не знаю, в который раз, задуматься над тем, что такое вообще литература, что такое творчество и что такое искусство писать стихи и прозу. Вы не выдумаете ничего нового, кроме того, что было уже написано и тысячу раз говорено мудрыми и высокообразованными людьми. Никакой Америки вы не откроете, если станете утверждать,, что литература — такой же каторжный труд, как работа плотника, кузнеца, каменщика или шахтера, что писатель — не гений, упавший с неба, не какой-то ненормальный тип, гость из чужих миров среди самых обычных людей, а работник, от которого также требуется немало работы, честно, добросовестно и хорошо выполненной, а не какая-то там халтура, которая развалится прежде, чем вы донесете ее домой.

Если писатель подобен рабочему, то он должен, как и рабочий, знать материал, с которым работает, и знать, для какой цели служит то, что он делает.

Начинающий писатель обязан пройти все ступени своего ремесла. Поначалу быть учеником, затем подмастерьем, а потом уж мастером. Но учеником и подмастерьем — у себя самого и мастером — по собственному разумению.

У литературы в отличие от изобразительного, актерского, музыкального и балетного искусства нет никаких школ, ни средних, ни высших, где бы воспитывались молодые авторы. Может, это хорошо, ибо тому, что является сутью словесного искусства, нельзя научиться ни в какой школе и ни у каких профессоров.

Итак, если вы как опытный автор хотите написать что-то для молодежи, начните прежде всего размышлять о себе — кто учил вас и как вы прислушивались к советам старых и мудрых людей, когда начинали писать.

И тут вдруг вы осозна́ете, что вы отнюдь не пример для молодежи и не имеете оснований для того, чтобы поучать молодых людей, как должна делаться литература, потому что ваш путь в литературу был всем, чем угодно, только не действием по заранее обдуманному плану и он не может служить в качестве примера для начинающих писателей. По вопросам стилизации и прочих школьных премудростей вы наверняка провалились бы у всяких там педантов, потому что вам вообще не интересно было учиться чему-то подобному. А ваши метания от одного гения к другому, от Петра к Павлу, и от больших мастеров, отличающихся благоразумием, свойственным преклонному возрасту, к тем, кто выкидывал всякие трюки в искусстве?

А то, что вы глотали книги без разбору, что впитывали все с пятого на десятое, ощущая неутолимый голод к любой печатной странице, относящейся не только к художественной литературе, но и к политике, физике, химии, социологии, географическим открытиям, истории и бог знает к чему еще? А то, что вы перечитали всю библиотеку своего родного города — будь то низкопробное чтиво или произведения, достойные олимпийских наград? И что на этом пути ваши метания и наклонности, опрометчивость и сумасбродство, уважение и неуважение к авторитетам и общественным системам сдерживало и направляло лишь одно: сознание того, что вы родились в Чехии, что принадлежите ей, и только ей, и что вы оказались в таких-то и таких-то условиях и в такой-то и такой-то ситуации, и что вам близко, а что далеко, что является безраздельно вашим и что чуждо вам, что составляет ваш мир и что не принадлежит ему. И отсюда, осмысляя себя в обществе близких вам людей, вы учились понимать правду и справедливость, красоту и счастье, несправедливость и бесправие, правду своих близких и тем самым, по сути дела, свою правду.