«Иду на красный свет!»

Не так давно один молодой литератор пытался меня убедить, что нынешняя литература не терпит пафоса, как, мол, не терпит его нынешнее актерское искусство, которое уже не является ни выдровским, ни штепанковским{248}, а простым и совершенно иным, нежели прежде. И что литература тоже должна быть деловой, обыкновенной и какой-то там еще, как нынче говорят со сцены и как пишут. В душе я жалел о той прославленной эпохе, когда на пражских сценах звучал голос Выдры и Штепанка, Прухи, Когоута, Смолика{249}, Плахты и Вейражки, Гюбнеровой и Досталовой, и когда жили Ванчура, Незвал, Библ{250}, и когда писали Конрад и Бранислав{251}.

Я полагаю, что подобный спор имеет смысл лишь тогда, когда мы зададим себе вопрос: какая литература и какой пафос?

Когда молодая буржуазия рвалась к вершинам власти, она выдвинула из своей среды множество писателей, творчество которых было проникнуто пафосом того класса, который полагал, что его солнце никогда не закатится.

Однако между пламенными лозунгами буржуазии ее начального периода и целями этой жестокой и беспощадной общественной формации в скором времени обнаружилось большое различие. Идеи остались на бумаге, являя собой лишь величественную декорацию для корыстной жадности и грубого эгоизма.

Наша литература — литература социалистического мира, и черты этого мира — ее черты. Холодная деловитость, мнимая беспристрастность свидетельских показаний — таковы сегодня общепринятые символы коммерческой литературы буржуазных стран. Какой там можно искать пафос?

Социалистической же литературе, напротив, присущ и должен быть присущ горячий пафос социалистического мира. Там, где этого пафоса нет, там, где литература ему изменяет, где она стремится походить на то, что модно на Западе, она теряет свой смысл.

У меня в ушах звучат слова, сказанные на одной из конференций чешских и словацких писателей Зденеком Неедлы:

«Литературе слава! Да поможет она строить этот новый мир, мир социализма и коммунизма. Это почетная задача, а вовсе не навязанное задание, это самое прекрасное, что любой творческий человек может поставить себе целью».

Наша литература в лице лучших ее представителей всегда шла в ногу с народом и от него переняла наиболее ценные качества: глубокий демократизм, любовь к родине, мечты и стремление к справедливости и свободе, ненависть к господам, иезуитству, корыстолюбию, которое не брезгует даже изменой. Таковы национальные традиции нашей литературы, идущие от Тыла{252} и Божены Немцовой к Гавличеку и Неруде, от них — к Безручу{253}, а от него к тем нашим писателям, которые связали свою судьбу с миром социализма. Когда речь шла о литературной активности, о творчестве, целиком поставившем себя на службу широкой народной общности, то имелось в виду лишь такое и никакое другое творчество, лишь такая литература, родившаяся из чистого и прекрасного энтузиазма благородных создателей, отважных сердец и внутреннего героизма, неподкупной целеустремленности и пламенного пафоса, питаемого великой бескорыстной любовью к народу, а также ненавистью к тем, кто порождает угнетение и рабство.

Эта литература всегда стояла там, где шла борьба за великие начинания, и равнодушно проходила мимо мешающих или умаляющих ее значение враждебно настроенных филистеров, которые предпочитали бы, чтоб ее не было, которые не желали ее видеть, чувствуя в ней угрозу.

Никакая другая литература, кроме как литература, самыми крепкими узами связанная с жизнью народа, не могла оказать такого сильного воздействия и влияния на его воспитание. Она возвращала ему все, что у него заимствовала, и стала его опорой и защитой при утверждении и упрочении подлинных ценностей нашей жизни. Она явилась той силой, которая помогала избавляться от пережитков прошлого, от предрассудков и иллюзий, той силой, которая помогала нравственно и идейно вооружать народ.

Из этих прекрасных, благородных традиций родилась наша социалистическая литература, каждым своим произведением все красноречивее демонстрирующая единство с трудовым народом.

В минуты серьезных размышлений о новых задачах современная литература обращается к своим давним источникам и к тем, кто прочно вписал свое имя в память наших народов. И это вовсе не формализм, вовсе не бездоказательное и поверхностное напоминание о национальных традициях. За последние десятилетия все значительные произведения связаны с этими традициями. Несмотря на попытки врагов, которые, будь то в нашей стране или за границей, пытались опровергнуть эту веру и переманить колеблющиеся и идейно шаткие элементы на свою сторону. Что им за это обещали? Что перед ними распахнутся ворота в мир? Что их осыплют деньгами? Что им обеспечат популярность и славу за границей? Что их будут показывать, словно манекенов, на своих шарлатанских эстрадах?