«Иду на красный свет!»

В октябре 1973 года мы с поэтом Иржи Тауфером были в Италии. Стояла прекрасная итальянская осень. Рощи над Флоренцией напоминали нам краски наших пейзажей, быть может, они были чуть мягче, пастельно прозрачнее, но сочетание то же — желтые, золотисто-красные и оливковые-серо-зеленые, переходящие буквально в серебристый цвет. Удивительным показался нам и сам город Микеланджело и Данте. Мы смотрели на него из окон дворца Уффици. Перед нами во всю ширь простиралось море киноварных крыш, они походили на волны и напомнили мне сепии Яна Славичека из его итальянского блокнота, а над ними доминантами вздымались колокольня Джотто и купол собора Брунеллески… Туристический сезон был еще в полном разгаре. От Синьории к Понте-Веккиа и к садам Боболи спешили толпы измученных туристов. Немцы, французы, англичане и прочие пешеходы.

Вскоре мы осмотрели, должно быть, все достопримечательности этого знаменитого и великолепного города, и нам оставалось уже не так много. Мы хотели посетить еще церковь Санта Крус, но в тот день, хотя это было воскресенье, она оказалась закрытой для посетителей. Там проходила какая-то научная конференция, у входа стоял швейцар в историческом костюме и предупреждал посетителей, что закрыто. Пришлось ограничиться тем, что мы хоть перед храмом поклонились автору «Божественной комедии», который высился пред нами, высеченный из белого мрамора.

Данте присутствует во Флоренции не только в силу своей биографии. Его присутствие, его блестящий ум вы ощущаете на каждом шагу, духом Данте веет отовсюду, от любой улочки, от всего того богатого наследия, которое оставил после себя Ренессанс.

Если вы обладаете пытливым умом и если вашим размышлениям не мешают демонстрации безработных, которые здесь в порядке вещей, вас в этом городе посетит много интересных мыслей.

Высшие достижения изобразительного, скульптурного, художественного и литературного искусства присутствуют здесь повсюду, пренебрежительно возвышаясь над произведениями определенного уровня современного вкуса, которые также предстают перед глазами туристов. Они возвышаются над несметным количеством ярмарочных товаров, над покрытыми бронзой десятисантиметровыми гипсовыми Давидами, над бюстами пап и всевозможных святых, окруженных уймой иллюстрированных журналов с голыми женщинами на обложках, потоком прочей низкопробной литературы.

И в первую очередь американцы буквально набрасываются на весь этот товар, что не удивительно. Соединенные Штаты не прошли школу Адольфа Лоса, чьи «Разговоры впустую» еще в самом начале двадцатых годов стали для нас одним из замечательных учебников новой художественной школы.

Но нас интересовала классическая Флоренция. Мы до изнеможения бродили с Иржи Тауфером по этому знаменитому городу, пробирались по его улочкам, рынкам и маленьким площадям, с наслаждением внимая мелодичному языку Данте, трели которого доносились со всех сторон, из тратторий и ларечков. Мы не могли не думать о Данте, создателе этого языка. По сей час вспоминаю, с каким восторгом говорил об авторе «Божественной комедии» Иржи Тауфер и как напоминал нашим итальянским друзьям о непреходящем отношении нашей национальной культуры к их прославленному сыну, величайшему из поэтов, каких родила земля. И в качестве примера приводил им в основном статью Шальды о Данте. Он с восторгом цитировал ее:

«Данте — первый поэт по влечению моего сердца, поэт в современном смысле слова, сведущий в науке своего времени, который, словно доспехи, несет все знание своей эпохи и не падает под его тяжестью».

Великолепная фраза, достойная этого гиганта, землянина, политика, знатока современной ему науки, астрономии, геологии и физики и при всем том поэта, которого Шальда характеризует в упоминавшейся статье как «объективиста, коллективиста и первого коммуниста, чей опыт политической, гражданской и практической жизни вылился в веру в глубокую обоснованность всего материального мира».

Я должен был очутиться на родине Данте, чтобы снова со всей настоятельностью задать себе вопрос, касающийся темы «поэт и политика». Именно великий Данте, и никто иной, вдохновил меня на это.

Ты хочешь, мой современник, понять, кто такой поэт?

В таком случае преклони колена пред судьбой Данте, перед этим итальянцем нашей эпохи, поражающим своей творческой способностью, знавшим в жизни взлеты и падения в бездну, который после всех испытаний, горя и нищеты смог выстрадать большую и глубокую любовь, объемлющую человечество не пассивной мечтательностью, а героизмом духа и действий.