Читаем «Иду на красный свет!» полностью

«Червен» — эта славная история, связанная с именем Неймана. Под эгидой «Червена» родилось послевоенное художественное поколение во главе с Иржи Волькером, под эгидой «Червена» создавались также первые коммунистические ячейки, влившиеся в двадцать первом году в Коммунистическую партию Чехословакии. Позже на смену «Червену» пришел политически определившийся партийный журнал «Пролеткульт», и на протяжении ряда лет имя Неймана было связано со столь же острыми и бескомпромиссными статьями в газетах и журналах, таких, например, как «Рефлектор», «Лидова культура»{284}, «Творба», «Руде право» и другие.

Станислав К. Нейман, занимающий видное место в истории нашей партии, столь же видное место занимает и в истории нашей современной литературы. С его именем связаны самые смелые поэтические достижения, всегда означавшие в поэзии скачок вперед. Нейман был поэт-инициатор, первопроходец, создатель нового поэтического языка, никогда не забывавший во имя идейной четкости об эмоциональной конкретности и предметности поэтического выражения, всегда прочными узами связанный с жизнью и чуждый эксцентричным интеллигентским грешкам и субъективистской самовлюбленности. Он поставил свою поэзию на службу великому делу, на службу борьбе за новый мир, и тем самым дал ей орлиные крылья. В его поэзии отражается огромный мир чувств и мыслей человека коммунизма, его богатые душевные переживания, любовь и ненависть, его глубоко интернациональное сознание и его социалистический патриотизм, всегда являющийся патриотизмом действия, мужества, самоотверженности и борьбы и не имеющий ничего общего с мелкобуржуазным квасным ура-патриотизмом, с трусостью и жестоким эгоизмом. Поэзия Неймана уходит своими корнями глубоко в чешскую землю, воспеванию которой посвящены его самые прекрасные стихотворения, самая чистая пейзажная лирика. Создать такие произведения мог только человек, близко знающий природу, ее тайны и происходящие в ней процессы. Но поэзия Неймана охватывает весь мир, потому что поэту и коммунисту все трудящиеся мира были товарищами и братьями. Их судьбу, их надежды, их любовь и ненависть воспевал Нейман в своих строфах. Он создал поэзию, которая поет славу рукам рабочих, славу работе, славу революции и товарищеской солидарности. И он написал прекраснейшие стихи о Советском Союзе, колыбели первой социалистической революции. В своих стихах он выразил также горячий гнев и негодование по поводу преступлений ненасытного капитала, по поводу бесчеловечности военнопромышленников и поджигателей войны, по поводу бесстыдной эксплуатации старого мира. Нейман был поэтом любви, свободной от предрассудков, суеверия и лицемерной морали. Он был поэтом всего свободного, земного, языческой красоты и людей, внутренне прекрасных, физически и морально ровных и прямых, как здоровые деревья. Он был беспощадным судьей низости, трусости и измены, продажности и пораженчества. Он был поэтом, который видел гораздо дальше нас, потому что шаг за шагом, с безжалостностью по отношению к самому себе проникал все глубже и глубже в правду. Он был человеком с ясной головой, самокритично расправлявшимся с собственными ошибками и заблуждениями, как честный коммунист. Он был оптимистом, мечтавшим по-ленински, но не мечтателем, витающим в облаках. Он твердо стоял на этой земле и потому осознавал, что за человеческое счастье и за красоту жизни нужно бороться. В замечательном стихотворении «Поле боя внутри нас» он говорит, что в каждом старый человек борется с новым… «мир новый и мир былого», «сын рабства и сын революции». Но он видел и опасность, грозящую извне, и неустанно предостерегал от нее. Его призывы к бдительности именно сегодня столь же актуальны, как и при его жизни:

Но мы идем сплоченными рядами!…Будь начеку! Мы только на пороге.Не кончен бой с ордою темных сил.Засады вражьи ждут нас на дороге,завалы хищный враг нагромоздил.Но мы идем сплоченными рядами,не зная сна на вахте трудовой.Вперед ведет нас пламенное знамя,всемирный чистый стяг передовой»[27].

Жизнь Неймана и его художественное и философское наследие продолжают оставаться для нас источником коммунистического самосознания и силы, мужественной веры в себя и стойкости. Его поэтическое творчество — творчество современного человека, имеет свою незаурядную покоряющую красоту, оно глубоко и эмоционально богато. Это творчество великой любви и великой ненависти, прекрасное и сильное, необходимое, как хлеб и как меч. Это на самом деле поэт из числа самых смелых, каких в нашей литературе было немного. Он стоит в одном ряду с Немцовой, Гавличеком, Нерудой и с нашим народом.


1970 г.


Перевод И. С. Граковой.

ВИТЕЗСЛАВ НЕЗВАЛ

В чем величие поэта

Перейти на страницу:

Все книги серии Зарубежная художественная публицистика и документальная проза

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика