Читаем «Иду на красный свет!» полностью

«В различные школы я ходил двенадцать лет. А когда закончил профессиональную учебу, был желторотым юнцом. Будь то возможным, я только теперь начал бы ходить в школу как ученик. А поскольку это не получается, хожу в школу как учитель.

Мое литературное начало? Разумеется, это были стихи. От этой ошибки я как-то долго не мог избавиться. Излечила меня военная служба и политическая обстановка первых пяти лет после переворота.

В 1923 году меня занесло в Кысуцы, в мир людей отчаянно бедных, в край черных гор и тощих склонов. Там возник мой первый опыт романа — «Победное падение», который попал в печать значительно позже (1929), уже тогда, когда я научился смотреть на мир несколько иначе.

В 1926 году я уехал в СССР. Ринулся через голодную пустыню прямо в самую Киргизию, под Тянь-Шань, неподалеку от монгольско-китайской границы. Потом на Кавказ, на побережье Черного моря, где среди старых чешских и словацких переселенцев прошлого столетия провел почти целый год. А потом Москва, морозно звенящая зимой и дремлющая на солнце летом. Два года, наполненные работой, энтузиазмом, открытиями и познаниями, два года, которые не могли остаться неоплаченным счетом. В результате появилась книжка зарисовок и фельетонов «Два года в Стране Советов» (вышла в Чикаго, в США) и роман «Звенящий шаг».

Поездив по свету, я вернулся в Кысуцы. Сегодня я уже не смотрю на них сквозь окрашивающие все в лирические тона очки, как тогда, когда писал «Победное падение». Меня уже не влекут до такой степени кысуцкие ночи с сиянием Большой и Малой Медведиц. В книжке новелл, названной «Возвращение», я отображаю в основном ту ужасающую кысуцкую действительность, из которой не только Кысуцы, но и весь мир может найти только один-единственный выход».

Вероятно, необходимо дополнить эту биографию еще кое-какими датами. Прежде всего, упомянуть, что в 1922 году, когда Илемницкий в качестве солдата служил в армии в Банска-Бистрице, он уже вступает в КПЧ и, как сам признается, в ту пору больше времени проводит в секретариате партии, чем в казармах. Там и состоялась его первая встреча с Клементом Готвальдом.

Возможно, нужно также поподробнее сказать и о Кысуцах. Что это за край, в котором Илемницкий узнает Словакию несколько с иной стороны, чем о ней пишет в своей книжке Калал{295}, которая, в сущности, и привела Илемницкого в Словакию.

Кысуцы!

Этот край описывает Иван Галек в книге «Мой путь от Толстого к Марксу»:

Перейти на страницу:

Все книги серии Зарубежная художественная публицистика и документальная проза

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика