«Иду на красный свет!»

Петр Илемницкий, который, как и Галек, попадает в самый нищий край Словакии, в район Кысуц, тоже знакомится с ужасающей действительностью, с невообразимой нищетой словацкого народа. Молодой начинающий писатель, очарованный волшебной красотой кысуцких ночей и пленительной природой, переживает тут свой волькеровский «час рождения». Его наивное юношеское сердце умирает, и в груди рождается новое, сильное сердце бойца.

Илемницкий осознает здесь, что уже недостаточно только видеть нищету, как о том свидетельствует его роман «Победное падение». Он понимает, что необходимо выявить корни и причины нищеты, обращать на них внимание народа и указывать ему путь к ее ликвидации. Ему становится ясно, что борьба против нищеты, за материальный и культурный подъем словацкого народа — это борьба против капитализма, за социализм, борьба против капитализма, который эту нищету порождает, и за социализм, который эту нищету устраняет. Человек, для которого жизненной целью становится устранение несправедливостей капиталистического строя, должен быть коммунистом.

Произведения Илемницкого, включая «Хронику», в которой он запечатлел мощное революционное восстание словацкого народа, романы «Поле невспаханное», «Кусок сахару» и отчасти «Компас — в нас», рисуют тяжелую словацкую действительность в период предмюнхенской республики, когда Словакия становится полуколонией чешского капитала. Нам известны факты, свидетельствующие, что буржуазный режим преднамеренно удерживал Словакию на самом отсталом уровне. Чешский капитализм, когда ему нужно было заткнуть бреши своей производственной анархии, прежде всего направлялся в Словакию, где начинал ликвидировать промышленность — закрывать заводы и шахты. Самое большое количество жандармских залпов по людям, добивающимся хлеба и работы, прогромыхало также в Словакии.

В Словакии примерно 300 тысяч крестьян имели всего по два гектара земли. В Словакии около 140 тысяч сельскохозяйственных рабочих жило в невообразимой бедности. Нищета и безработица гнали словацкий люд на чужбину — во Францию, Бельгию, Канаду, где они за мизерную плату работали на столь же безжалостных чужих господ.

Илемницкий в своих книгах запечатлел эту тяжелую действительность. Герои его книг создают незабываемую галерею блестяще, реалистически написанных типов и характеров людей, в судьбах которых правдиво отражаются все противоречия старой Словакии, а также боевой опыт нашего рабочего класса, руководимого коммунистической партией.

Илемницкий наделял своих героев духом революционного оптимизма, который придавал и его творчеству пафос боевого, партийного и идейно сильного искусства.

Творчество Петра Илемницкого с его необычайной широтой и интенсивностью, с его яркой правдивостью и глубиной проблем запечатлело значительный период нашей жизни. Оно показало нам внушительные картины вступления нашего рабочего класса в борьбу за социализм и с большим мастерством воспроизвело борьбу нашей коммунистической партии вплоть до победы.

В книгах Илемницкого показана ожесточенная борьба нового со старым, победа нового над старым. Незабываемые картины победного революционного движения в романе «Звенящий шаг», несокрушимая боевая сила в книгах «Поле невспаханное» и «Кусок сахару», прекрасные внушительные картины созидательной жизни в книге «Компас — в нас», торжество народного героизма, мудрости и великих нравственных ценностей словацких трудящихся в «Хронике».

Илемницкий дал нам нового героя, человека труда. Он изобразил его не только в исторически конкретной ситуации, но и как носителя новой жизни, как целеустремленного, сознательного борца за социалистическое завтра. Реалистическая традиция не только словацкого, но и чешского романа со всей силой ожила в творчестве Петра Илемницкого, представляющего собой одно из высших достижений социалистического реализма в нашей литературе.

1952 г.

Перевод И. С. Граковой.

Красные розы на могилу Карела Конрада

Умер Карел Конрад.

Поэт, журналист, романист, сатирик, новеллист, автор путевых очерков, афоризмов, эпиграмм и зарисовок, а также литературных портретов выдающихся представителей нашего современного художественного мира, деятелей нашей партии, таких, как Вацек, Шверма, Фучик.

Не знаю, какие еще эпитеты и звания произнести. Окидываю мысленным взором десятки его книг, книжек и книжечек с титульными листами, надписанными размашистым почерком, которые он всегда спешил сразу же по их выходе принести своим друзьям, и вижу перед глазами весь его мир, вмещенный в эти книжки. Это был наш мир, и потому все, что написал Карел Конрад, принадлежит нам, нашему миру и будет принадлежать ему и в будущем.