Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Записка Ф. Э. Дзержинского в Политбюро ЦК РКП(б) о разграничении функций ВЧК и Наркомата юстиции. 1921 г.

Машинописная копия. [РГАСПИ]

– Кто у нас непосредственно занимается этими вопросами?

– Начснаб Ян Амбайнис. Но там с обеспечением проблема действительно сложная, Феликс Эдмундович… – попытался сгладить ситуацию Беленький.

– Давайте-ка мне его сюда, Абрам Яковлевич. И документы чтобы с собой прихватил.

Спустя десять минут в кабинет вместе с Беленьким влетел, запыхавшись, румяный крепыш в аккуратной гимнастерке, начищенных сапогах, кожаной куртке, с портфелем в руках.

– Не холодно? – спросил его Дзержинский тоном, от которого и впрямь дрожь, и холодный пот возникают. – Я говорю, в кожанке не холодно?

– Не-е-ет, – ещё не понимая, но уже догадываясь о какой-то грозе, нерешительным голосом ответил начснаб.

– А многим, представьте, вот холодно. У которых и шинельки-то толком нет.

Узнав, в чем дело, латыш покопался в портфеле, вынул папку, оттуда ведомость:

– Товарищем Кудрявцевым получены: пальто – одна штука и щиблеты – одна штука. Как всем…

– Как всем, значит? А вы, что ж, не в щиблетах зимой щеголяете?

– Ответственным сотрудникам положены сапоги, – угрюмо потупил взор латыш.

– Если бы вы были ответственным, такой ситуации не было бы! И не будет так же, как и вас.

– Товарищ Дзержинский, а в чем моя вина? – испуганно заморгал бывший латышский стрелок. – Несмотря на приказ РВСР от 21 сентября за номером 1932, мы за исключением отдельных индивидуальных выдач в плановом порядке не снабжались. Мы просили, кое-что дали… в крайне ограниченном количестве, а в иных просьбах совершенно отказали… Удовлетворялись из разного случайного конфискованного и реквизированного имущества.

– Это вы удовлетворялись! А вот другие – нет! Свободны! – отрубил Дзержинский. И, как только дверь закрылась, обратился к Беленькому: – Люди жизнью каждый день рискуют, а этот сидит в теплом складе, сапожки начищает и мямлит «просили… отказали». Нет, тот, кто стал черствым, не годится больше для работы в ЧК. Ни для какой! Вот они должны покидать нас, а не преданные и опытные, бескорыстные сотрудники. Вы ведь, Абрам Яковлевич, мне не раз говорили, что у нас много лишних ртов. Нам надо быть пионерами в деле борьбы с волокитой и бюрократизмом. Надо полностью вытравить их в наших рядах!

Затем он позвал секретаря Герсона и попросил срочно подготовить настойчивое письмо в Совнарком по поводу обеспечения:

– Прямо так вот и напишите: «Принимая во внимание всю важность и ответственность работы в войсках и органах ВЧК, особенно при несении ими службы по охране границ, по борьбе с бандитизмом, шпионажем, контрреволюцией, и учитывая нахождение их в беспрерывной боевой обстановке…» И ещё добавьте что-нибудь такое: «…при таковых условиях они легко могут поддаться подкупам, как со стороны контрабандистов, шпионов, так и разных дипломатических и торговых миссий, кои для достижения своих целей не считаются с материальными средствами, готовы пойти на все лишь бы добиться намеченного плана». Ну и дальше – «необходимо перейти к строго плановому снабжению войск и органов ВЧК, чтобы они не удовлетворялись и не пополнялись случайными поступлениями». Госснабжение нигде не должно быть фикцией. Тогда можно бороться и с разложением, и сокращать штаты, и подбирать лучших.

Когда Герсон уже двинулся было к двери, Феликс добавил:

– Кстати, и вот это заберите. Я там всё написал. – Дзержинский указал на солидную коробку, стоящую у стола. – И ещё передайте Ягоде. Пусть даст распоряжение кому следует об удалении из всех помещений ВЧК всякой излишней мебели и живописи. У нас не музей и не дом свиданий!

На вынесенной из кабинета коробке лежал лист, адресованный председателю Азербайджанской ЧК Хапуалову:

«Уважаемый товарищ! Благодарю Вас за память.

Посылку Вашу я передал в Санитарный отдел для больных. Должен Вам, однако, как товарищу, сообщить, что не следует Вам, как предчека и коммунисту, ни мне и никому бы другому посылать такие подарки. С товарищеским приветом. Ф. Дзержинский».

Вроде бы простенькое и незатейливое письмо этого Кудрявцева неожиданно заставило Феликса задуматься о многом… «И я больше принесу пользы государству дома чем здесь…» А ведь и впрямь. Война закончилась. Стоит подумать о сокращении кадров, о том, чтобы направить часть ранее мобилизованных бойцов «домой». Растить хлеб, растить детей, строить заводы и фабрики, налаживать транспорт.