Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Показал сыну и искусство стрельбы из револьвера и охотничьей двустволки, навыки обращения с которой тоже не забылись с сибирских времен. Высоко над птичьим двором кружил ястреб, и Феликс, прицелившись навскидку, первым патроном поразил цель. Птица упала на верхушку дерева, пришлось Феликсу лезть и доставать. А потом на память сыну сделал из него чучело. В общем, за две недели авторитет и без того любимого отца вырос у Ясика до немыслимого уровня.

И хозяин тут был приятный. Возглавлял всё это передовое хозяйство старший брат наркома Луначарского Михаил Васильевич, бывший действительный статский советник и известный до революции оперный баритон.

Вечером после ужина две супружеских пары садились в гостиной у рояля, и хозяин потчевал их на десерт своим густым, приятным голосом, нередко сопровождая исполнение чуть ностальгическими комментариями:

– Моего Годунова Федя Шаляпин о-о-чень любил. А вот этот пушкинский романс… – И он вновь возвращался к роялю. —

Медлительно влекутся дни мои,И каждый миг в унылом сердце множитВсе горести несчастливой любвиИ все мечты безумия тревожит.Но я молчу; не слышен ропот мой;Я слезы лью; мне слезы утешенье;Моя душа, плененная тоской,В них горькое находит наслажденье… —

Его мне когда-то посвятил сам автор, Римский-Корсаков!

Изредка касался клавиш и Феликс. Конечно, не обходилось и без обсуждения происходящего в России и мире. Не всегда совпадали во мнениях, поскольку ранее Михаил Васильевич состоял в кадетской партии и по-прежнему был во многом либералом. Но что касается хозяйственных вопросов, земледелия и особенно железных дорог советы бывшего чиновника канцелярии министра путей сообщения казались Феликсу интересными и верными. При беседах часто присутствовали и жены. Зося однажды, не сдержавшись, даже отметила необычайную интеллигентность Михаила Васильевича. И в ответ услышала:

– Нет ничего проще стать интеллигентным человеком. Необходимо только иметь три высших образования – первое должно быть у деда, второе у отца и третье у тебя.

Когда по возвращении Дзержинский появился на очередном заседании Совета народных комиссаров, Ленин удовлетворенно оглядел его и передал записку: «Очень рад видеть Вас на обычном месте».

Уже на следующий день Феликс решением ЦК был назначен председателем комиссии по усилению охраны государственной границы, а через несколько дней стал ещё и председателем Московского комитета обороны. Потом пришлось возглавить комиссию по расследованию убийства в Петрограде финскими белогвардейцами членов ЦК Компартии Финляндии, руководить окончательным разгромом и арестом махновцев… И это только кроме временных и отдельных поручений.

Пройдясь после долгого перерыва по зданию ВЧК, Феликс направил короткую записку Ягоде: «Прошу во всех помещениях, мне подведомственных, снять мои портреты, оставить только групповые снимки. Неприлично это».

Вместе с соавтором книги «Азбука коммунизма» Преображенским Дзержинского вводят в Контрольную комиссию ЦК. При этом специально оговаривается, что это вовсе не почетная должность – на неё должно приходиться не менее трех часов рабочего времени в день. В полной мере вернулись и обязанности в Главкомтруде.

Так что теперь у него был богатый выбор, где ночевать кроме Кремля.

После окончания войны с Польшей в ВЧК ещё более усилились позиции Особого отдела и его руководителя Менжинского. Туда были приняты новые сотрудники из этнических поляков с чекистским, военным и партийным опытом, а кроме того, несколько офицеров-перебежчиков из армии Пилсудского. После ареста московский резидент поручик разведотдела Генштаба Польской армии Добржинский, социалист по убеждениям, беседовал с Дзержинским, через два месяца был освобожден и направлен в Петроград, где ему в свою очередь удалось перевербовать другого резидента, Стецкевича. Вскоре оба они под псевдонимами стали работать в Особом отделе ВЧК. Этот опыт решили развить, попросили Секретариат ЦК дать списки всех национальных коммунистических групп с указанием их бюро. Так начинала создаваться серьёзная зарубежная резидентура.

Трудовая книжка Ф. Э. Дзержинского – народного комиссара внутренних дел РСФСР. Подлинник. 20 января 1921 г.

[РГАСПИ]

В условиях, когда Антанта нарастила работу по поддержке зарубежных белогвардейских и монархических центров, стремясь вновь организовать внутри России структуры подобные «Национальному центру» и «Союзу возрождения», это было крайне важно. Своевременное получение сведений о готовящихся террористических акциях Савинкова, о попытке сорвать заключение договора с Польшей, о переброске агентов, о появляющихся новых подпольных организациях из просочившихся в различные губернии врангелевцев помогали вовремя ликвидировать опасность.