Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Он и сам замечал, что с желанием работать и дисциплиной в его новом ведомстве дело обстоит не лучшим образом, много людей случайных, временных, привычных к перекладыванию бумажек, просто пригревшихся на казённых харчах, имеющих заслуги, но не имеющих квалификации. Поэтому заранее получил разрешение ЦК взять с собой хотя бы нескольких проверенных сослуживцев. Ослаблять ОГПУ, с руководства которым его тоже не снимали, конечно, нельзя, хотя повседневные хлопоты он уже официально передоверил Менжинскому и Ягоде. Остановился на Благонравове, Манцеве, Кацнельсоне, Реденсе и ещё нескольких опытных, инициативных сотрудниках.

Начальник Южного окружного транспортного отдела ОГПУ И. М. Блат, В. А. Балицкий и Ф. Э. Дзержинский.

28 мая 1926 г. [РГАСПИ]

Феликс прекрасно осознавал всё громадьё предстоящего: «Работы масса: военная промышленность, электротехническая промышленность и электрификация, горнодобывающая и металлургическая промышленность. Вся политика торговая, финансовая и т. п. Для того чтобы скорректировать директивную линию, подобрать людей, упорядочить работу, мне потребуется не меньше двух лет».

Все собравшиеся 23 февраля на пленум Совета съездов государственной промышленности и торговли ждали выступления нового председателя. Кто с надеждой и энтузиазмом – зная с какой энергией и требовательностью товарищ Дзержинский привык добиваться намеченной цели, а кто и с нескрываемой опаской – он ведь не производственник, не экономист, значит, будет действовать чекистскими методами вместе со своей командой.

Выйдя к трибуне, Феликс оглядел разношерстный, напряженный зал и для начала спокойно предупредил:

– Мне придется на этом пленуме только кратко приветствовать вас и пожелать вам успеха в работе. Как вам известно, я принял обязанности председателя ВСНХ всего только две недели тому назад. Ясно, что со сложными и ответственными вопросами, которыми ведает ВСНХ, познакомиться в течение двух недель нельзя. На первое время мне приличествует в интересах дела более слушать и знакомиться, чем говорить и распоряжаться.

Таким подходом он сразу же несколько расположил к себе зал, а заодно и определил главную суть ожидаемых им выступлений – не отчеты и достижения, а задачи, проблемы и предложения. Атмосфера потеплела.

Феликс, конечно, несколько лукавил. По своему обыкновению, подготовился к разговору с производственниками основательно, просмотрел документы, статистику, встретился со специалистами. Многое ему было ясно и ранее – по НКПС. Поэтому пусть конспективно, но четко и откровенно он своё видение целей и задач все же изложил:

– Я, работая почти три года на транспорте, убедился, что нельзя восстановить транспорт и железные дороги, не разрешая проблем металла, топлива, не разрешая вопросов товарообмена между городом и деревней. Но это сознание, к сожалению, среди очень ответственных наших работников еще не является господствующим, и, как следствие этого, возникает вопрос о противоречивости интересов промышленности и транспорта, о противоречивости интересов легкой и тяжелой промышленности. В результате мы имеем неслыханно тяжелые затруднения для отдельных отраслей хозяйства, которые потом, через некоторое время, неизбежно скажутся и на других отраслях…

Без определенного бюрократического аппарата, который работал бы с точностью часового механизма, управлять нельзя. ВСНХ должен быть таким точным аппаратом. Он должен быть укреплен и усилен, но вместе с тем то, что создает жизнь, не есть аппарат. Жизнь создает мысль и волю. Жизнь и силу создает коммунистическая воля, воля советская, и осознание той задачи, которая перед нами стоит. Вот почему не может быть никакого аппарата без этой мысли, без этой инициативы, без этой силы воли работника…

Для того чтобы наш центральный аппарат действовал с точностью часового механизма, места должны иметь право возвышать голос и возражать, если они находят, что работа идёт не так, как следует, и если вместо организации вносится дезорганизация; нельзя так слепо думать, что всё, что идёт из центра, хорошо.

Феликс постарался коснуться самого наболевшего – недостатка кредитов в условиях проводимой денежной реформы, низкой производительности труда, недопустимости и губительности ведомственного подхода, недостаточной заработной платы рабочих, необходимости экономии, нехватки рыночного опыта. И все это убедительно, конкретно:

– Мы торговать не умеем: не умеем ни продавать, ни покупать то, что нам нужно. Вот пример: три дня тому назад железные дороги обратились через меня в Госпромцветмет с предложением закупки 100 тысяч пудов баббита, но оказалось, что наш Госпромцветмет может продать пуд баббита по 20 рублей, тогда как частный рынок продаёт по 12 рублей. Конечно, для этого есть основания и объяснение, но, товарищи, против всяких объяснений и оснований есть человеческая воля, человеческая энергия, которые могут разрешить эти задачи.