Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

М. М. Литвинов и Ф. Э. Дзержинский на подписании в ВСНХ концессионного договора с компанией «Лена-Гольдфильдс».

14 ноября 1925 г. [РГАСПИ]

После поездок по стране, после наблюдений за тем, какими усилиями строится новая жизнь, как живет народ, многие картины и факты столичной жизни его раздражают, подмывают разрешить больные вопросы не рыночными, а оперативными, силовыми мерами: «На почве товарного голода НЭП, особенно в Москве, принял характер ничем не прикрытой, для всех бросающейся в глаза спекуляции, обогащения и наглости. Этот дух спекуляции уже перебросился и в государственные, и в кооперативные учреждения и втягивает в себя все большее количество лиц вплоть до коммунистов. Этому надо положить конец». Дзержинский предлагает выйти в ЦК с радикальными предложениями конфискации имущества и выселения спекулянтов с семьями из крупных городов, колонизации ими отдаленных, безлюдных районов. «Я уверен, что в месячный срок мы оздоровим Москву от этих элементов и что это скажется, безусловно, на всей хозяйственной жизни».

<p>Глава 31</p><p>Ловушка для Савинкова</p>

В Москве сразу наваливалась уйма срочных забот. В первую очередь хозяйственных и партийных. Но не выходили из головы и дела по ОГПУ – ведение следственных действий, содержание арестованных, контригра с вражеским зарубежьем. Из получаемой информации следовало, что бывшее офицерство вновь организуется по признаку своей бывшей совместной службы. Причем повсюду. Особенно гвардейцы. Связываются с заграничными монархистами и Врангелем. Необходимо было уточнять информацию, дабы не прозевать процессов по накоплению их сил и консолидации.

Метод создания фиктивных подпольных террористических структур, от имени которых чекисты вступали в контакты с реальными заграничными центрами, уже зарекомендовал себя как крайне эффективный. Для окончательного подрыва Русского Обще-Воинского Союза ВЧК удачно использовала организацию под кодовым названием «Трест», будто бы представлявшую мощное монархическое движение в Советской республике.

Теперь столь же аккуратно проводилась новая операция, в которой участвовала некая тоже антисоветская, но уже как бы либерально-демократическая организация под названием «Синдикат-2». Основной задачей была нейтрализация самой деятельной и доселе неуловимой, почти легендарной фигуры – Бориса Савинкова. Его общение в Польше, Италии, Франции, Германии внимательно отслеживалось и постоянно настораживало. Хотелось как-то выманить его на советскую территорию.

Письмо Х. Г. Раковского Ф. Э. Дзержинскому о предложении бывших эсеров совершить теракт в отношении Бориса Савинкова, с резолюцией Дзержинского: «Такие авантюры нам не нужны». Не позднее 18 января 1921 г. [РГАСПИ]

Некоторые сотрудники ОГПУ под прикрытием даже выезжали за границу, внушая окружению Савинкова уверенность в существовании серьёзной организации и желании видеть именно его своим руководителем. Разработчики и исполнители операции, конечно, прекрасно понимали, что обмануть такого опытного и талантливого конспиратора, каким был Борис Викторович, крайне трудно. Но расчёт строился и на том, что этот дерзкий, азартный, поверивший в свою неизменную удачу человек ныне не находит себе применения, соскучился по делу, достойному его масштаба и славы. И эти предположения оказались верны. Он всё же «клюнул», перешёл границу Польши с Белоруссией.

Ответное письмо Ф. Э. Дзержинского Раковскому с осуждением предложений убийства Б. В. Савинкова. 19 января 1921 г.

[РГАСПИ]

Как давно Феликс хотел взглянуть в глаза этому человеку, которого часто именовали «гением террора», который отчаянно боролся с самодержавием, а затем и с советской властью, помогал и Керенскому, и Корнилову, и Краснову, и Пилсудскому, общался с Черчиллем, Ллойд Джорджем, Муссолини. Все последние годы руководитель «Союза защиты родины и свободы» своими авантюрами чрезвычайно беспокоил и уже не раз переигрывал чекистов.

Но когда Савинкова ввели в кабинет, Дзержинский даже не сразу узнал его – заметно погрузнел, осунулся, будто вместе с обильной шевелюрой, со сбритыми некогда лихо и франтовато вздернутыми усиками лишился присущего ему лоска, артистизма и темперамента. Хотя и Феликс тоже, видя своё нынешнее отображение в зеркале, не мог претендовать на былую стройность.

Однако, и это Феликс заметил сразу, в глазах вошедшего, тоже несколько потухших и выцветших, – ни страха, ни растерянности, ни беспокойства. Дзержинскому доложили, что, когда «гражданина Степанова», таков был его фальшивый паспорт, пришли брать на квартире в Минске, он обедал вместе с приехавшими с ним гражданской женой Любовью Деренталь и её бывшим мужем Александром. Увидев кожанки и револьверы, Савинков будто даже не удивился, а лишь попросил дать возможность окончить трапезу.