Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Ф. Э. Дзержинский и С. М. Киров на заседании 23-й чрезвычайной Ленинградской губернской конференции ВКП(б).

10—11 февраля 1926 г. [РГАСПИ]

Поэтому получив наконец слово, Феликс решил не деликатничать, а сразу поставить своих оппонентов на место:

– Товарищи, я должен сказать, что в докладе Каменева и в дополнении к этому докладу Пятакова я поражён в величайшей степени тем обстоятельством, что один из них, будучи наркомторгом…

Но Каменев с места перебил:

– Я выступал докладчиком Политбюро…

– …а другой, – бросив презрительный взгляд на Каменева и повысив голос, продолжил Дзержинский, – заместителем председателя Высшего совета народного хозяйства, проявили полное незнание и незнакомство с теми вопросами, о которых они здесь трактовали.

Дальше он спокойно и размеренно разложил по порядку подтасовку выводов и данных, допущенных обоими, негодность методики их подсчетов. Показывал нарочитую неверность исчисления некоей общей прибыли частных предпринимателей без учета их количества и их затрат, включая на обеспечение собственных семей:

– Мы частника зажали в бараний рог, когда он должен был переплачивать, когда он должен был нанимать безработных, ставить их в хвосты, оплачивать их, когда он должен был окупать всю бесхозяйственность в наших торговых организациях.

Теперь с места закричал Пятаков:

– Я говорю в среднем…

– Пятаков своё невежество уже обнаружил, и поэтому ему позволительно кричать, – отреагировал Феликс.

– А вы всегда пользовались молчанием, товарищ Дзержинский? – с места вставил Троцкий в попытке своей иронией сорвать назревающее разоблачение единомышленников. Но добился обратного эффекта. Феликс жестко посмотрел на него и обратился к залу:

– Я думаю следующее. Вы – свидетели уже не один день, как меньшинство желает вывести из равновесия большинство, и я не буду на такие реплики обращать внимания, ибо чем мы больше обращаем внимание на эти выходки, тем больше мы даём возможность оппозиции нашу деловую работу дезорганизовать.

Запись Ф. Э. Дзержинского в блокноте о своем распорядке дня и о состоянии здоровья. 16–18 июня 1926 г. [РГАСПИ]

И перешел к цифрам и фактам, сопровождая анализ следующими комментариями: «Область, в которой народным комиссаром состоит Каменев, является больше всего неупорядоченной, больше всего поглощающей наш национальный доход»; «Метод, который предлагает Пятаков, – представлять дело так, что у промышленности все благополучно, а только давайте побольше деньжат».

– А где частник силён? В хлебозаготовках, в заготовках кожи, то есть в той области, которая находится в ведении Каменева. А он приходит сюда и плачет, что всё у нас скверно: мужик богатеет, благосостояние у него увеличивается. А Пятаков говорит, что деревня богатеет. Вот несчастье! Наши государственные деятели проливают слёзы о благосостоянии мужика. А какое благосостояние: 400 миллионов мужики накопили по 4 рубля на брата.

Все рассмеялись. Кто-то из представителей провинции крикнул: «И того меньше!»

Дзержинский, несмотря на постоянные реплики противников, продолжал и продолжал вскрывать недостатки в их работе, говорил о том ужасе, который вызывает у людей труда неслыханный бюрократизм аппарата. Рассказал, что не раз приходил к председателю СТО и Совнаркома и говорил: дайте отставку или передайте мне Наркомкомторг и кое-что из Госбанка, чтобы не было столько согласований.

Тут председательствующий Рыков понял, что Феликс, кажется, доходит и до него, объявил, что время истекло. Но с мест закричали: «Без ограничения!»

А Каменев, опасаясь продолжения, предпочел свести дело к миру. С дружелюбной улыбкой вставил:

– Вы четыре года нарком, а я только несколько месяцев…

Но получил мгновенный ответ, снова вызвавший общий смех:

– А вы будете сорок четыре года и никуда не годны, потому что вы занимаетесь политиканством, а не работой. А вы знаете отлично, моя сила заключается в чём? Я не щажу себя, Каменев, никогда.

– Правильно! – раздалось с мест.

Дзержинский отвернулся от Каменева к залу и чуть дрогнувшим тихим голосом добавил:

– И поэтому вы здесь все меня любите, потому что вы мне верите. Я никогда не кривлю своей душой; если я вижу, что у нас непорядки, я со всей силой обрушиваюсь на них. Мне одному справиться трудно, поэтому я прошу у вас помощи…

Он ещё минут десять говорил о производительности труда, заработной плате, о рынке, бюджете, товарообороте города с деревней, необходимости паритета цен, не обращая внимания на продолжающиеся реплики. Лишь на очередное ехидное замечание Троцкого не сдержался, ответил:

– Конечно, всё хорошее исходит только от последователей Троцкого, а всё дурное исходит от того, кто с ним не соглашается.

Он договорил. Тяжело опустился на своё место рядом с Микояном. Тот, почувствовав неладное, налил ему стакан воды из графина. Спустя несколько минут Дзержинский вышел в соседнюю комнату и потерял сознание. Его положили на диван, вызвали врача. Он дал Феликсу что-то понюхать, послушал сердце, сделал укол и посоветовал немного полежать.