Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

– Так как со многим мы согласны, то я позволю себе выделить только то существенное, что специально отличает нашу позицию от позиции докладчика. Социалистически организованное хозяйство должно охватывать весь мир, или достаточно большую часть мира, должно неизбежно охватить целый ряд наций. Поэтому с чисто хозяйственно-экономической точки зрения независимость наций является моментом устарелым, невозможным, отжившим. Требование независимости взято из другой исторической эпохи, оно реакционно, ибо хочет повернуть историю вспять. Иной борьбы за социализм как борьбы под лозунгом «Прочь границы», борьбы за уничтожение всяких границ, мы и представить себе в данный момент не можем.

Дзержинскому стало ясно, что Пятаков, начинавший когда-то с анархизма, снова вспомнил былые замашки – предлагал рассматривать национальный вопрос исходя из того, что победа социалистической революции возможна только одновременно во всём мире или в большинстве стран. Тут он, конечно, подставился. Это уловил и Ленин, обратившись к Пятакову как делегату Украины:

– Мы хотим братского союза всех народов. Если будет Украинская республика и Российская республика, между ними будет больше связи, больше доверия. Если украинцы увидят, что у нас республика Советов, они не отделятся, а если у нас будет республика Милюкова, они отделятся!

Приведя в пример не только Украину, но и Польшу, Ленин полностью поддержал резолюцию, озвученную Сталиным. Дзержинскому не оставалось ничего другого, как, не сдерживая своих мыслей и эмоций, выступить против них обоих:

– Товарищи, речь товарища Ленина меня не убедила: в его речи не было того ответа, какой товарищ должен был бы дать. Я скажу, что если товарищ Ленин упрекает польских товарищей в шовинизме, то я могу его упрекнуть в том, что он стоит на точке зрения польских, украинских и других шовинистов. Не знаю, что лучше. Я на эту тему совершенно не буду распространяться…

Товарищ Ленин сказал, что русские должны быть по отношению к сепаратистскому движению совершенно нейтральны, а польские социал-демократы должны с ним бороться. Какая это социал-демократическая точка зрения? Наши позиции должны быть одинаковыми. Разве интересы польского и русского пролетариата не совершенно тождественны?

Товарищ Ленин не прав, говоря, что весь польский парод, вследствие ужасного гнета русского правительства, был проникнут одной мыслью о мести москалям. Это неверно. Кто в 1905 году был в первых рядах вместе с русской революцией? Разве не польские рабочие? И разве на их знаменах была месть москалям? Этого не было. Напротив, этот период совершенно уничтожил тот национализм в умах рабочих, при помощи которого господствующие классы думали овладеть собственным населением.

Товарищ Ленин спрашивает, даем ли мы конкретный ответ, и говорит, что мы его не даем. Нет, мы даем. Наш конкретный ответ: национальный гнет может быть уничтожен только при полной демократизации государства, борьбой за социализм, сепаратистские же стремления есть стремления борьбы с социализмом. Мы конкретно высказываемся против права наций на самоопределение.

Феликс сел сопровождаемый одобрительными возгласами и хлопками и питерцев, и представителей национальных окраин. Он необычайно волновался; было заметно, что ему трудно владеть собой. Но, скорее всего, его худощавый, изможденный вид, это его волнение лишь усиливали впечатление от пылких слов.

Его тут же поддержал один из старейшин, Филипп Махарадзе:

– Национальный вопрос будет решен только при социалистическом строе. Национальное государство в настоящее время относится к прошлому, а не к будущему.

Чтобы остудить головы перед полагавшимся Сталину заключительным словом, обсуждением поправок и голосованием, был объявлен перерыв. В коридоре к Феликсу подошел Ленин, взял под руку и, отойдя в сторону от выходящих из зала, сказал, что он высоко ценит польскую социал-демократию, знает о её заслугах перед революцией и товарищ Дзержинский зря так обиделся. Он вовсе не хотел сказать что-то плохое о польских товарищах. Право – это вовсе не обязанность. Польский народ должен сам решать свою судьбу. Россия его вовсе не отталкивает, просто декларирует такую возможность.

Сталин выступил максимально примирительно:

– Обе резолюции в общем и целом сходятся. Пятаков списал с нашей резолюции все пункты, кроме одного – «признание права на отделение». Одно из двух: либо мы отрицаем за нациями право на отделение, и это надо сказать прямо, либо мы не отрицаем этого права.

Сейчас имеется движение в Финляндии, направленное в сторону обеспечения национальной свободы, имеется также борьба с ним Временного правительства. Возникает вопрос: кого поддерживать? Либо мы за политику Временного правительства, за насильственное удержание Финляндии и доведение ее прав до минимума, и тогда мы аннексионисты, либо мы за независимость Финляндии. Социал-демократия, поскольку она держит курс на социалистическую революцию, должна поддерживать революционное движение народов, направленное против империализма.