Игра в прятки

— Нет, она не болела. В чем дело, доктор Фоллет? Пожалуйста, скажите, зачем вы меня вызвали?

Он побарабанил пальцами по столу.

— В нынешнем семестре Дженни пропустила семнадцать учебных дней.

Вот это новость! Меня словно облили ледяной водой.

— Пропустила семнадцать дней?

— Да, пропустила все уроки. Ее вообще не было в школе.

— Боже! Не могу поверить, но, конечно, не сомневаюсь в ваших словах. Это так на нее не похоже.

— Да, на Дженни это не похоже, — согласился он, подавая мне какие-то бумаги. Табель успеваемости и несколько объяснительных. — Это ваша подпись?

Я посмотрела на объяснительные. Руки дрожали, и листки прыгали перед глазами.

— Здесь указана моя фамилия, но подпись не моя.

— А чья? Дженни?

— Не уверена. Может быть.

У меня закружилась голова. Ничего подобного я не могла и ожидать. У Дженни никогда не было никаких серьезных проблем.

— Мы полагаем, что Дженни пыталась подделать вашу подпись, — сказал доктор Фоллет, возвращая меня к реальности.

— Моя дочь никогда бы не сделала ничего подобного.

Я вздохнула. Похоже, все же сделала.

— Вы уверены? Если это не ваша подпись и не подделка Дженни, то кто тогда мог это сделать?

— Не знаю, — пробормотала я. — Представить не могу.

Во мне вдруг вскипела злость. Мы всегда доверяли друг другу. Что бы ни происходило, я всегда находила для нее время.

— Мистер Шеппард? — спросил директор.

— Нет. Он ее отчим. Он бы просто расписался. К тому же подпись и не его.

— Посмотрите также и табель успеваемости. Вы это видели?

Я посмотрела. «Хорошо» и «удовлетворительно». Мне хотелось плакать. Дженни всегда училась только на «отлично». Может быть, поэтому я и не интересовалась в последнее время ее оценками?

— Миссис Брэдфорд, ваша дочь — одна из лучших учениц школы. В этом семестре она совершенно неожиданно для нас всех стала получать плохие оценки. По крайней мере плохие для нее. Такое случается иногда с ребятами старшего класса, теми, кого уже приняли в колледж. Они считают, что заслужили небольшой перерыв. Но к Дженни это не относится. У нее сейчас должны быть самые высокие оценки.

— Знаю. И Дженни это знает.

Я не понимала, как такое могло случиться. Для меня это было громом среди ясного неба. Почему? Может быть, из-за того, что произошло между нами, мной и Уиллом?

Доктор Фоллет поднялся из-за стола и протянул руку.

— Мы в школе любим Дженни. Все, преподаватели и ученики. Если выясните что-нибудь, позвоните мне. Вы не выдадите этим какие-то ее секреты. Дженни не первая, с кем происходит нечто подобное, и у нас есть немалый опыт урегулирования таких ситуаций.

Я пожала ему руку, повернулась и вышла. Надо найти Дженни. В школу она в тот день опять не пришла.

Но прежде чем отправляться на поиски, я села в машину и попыталась успокоиться, остановить сотрясавшую тело дрожь.

Мой мир снова рассыпался на кусочки.

Глава 81

Дженни пришла домой к половине третьего с набитым книжками рюкзаком и безмятежным лицом человека, твердо стоящего на стороне праведности. Я попросила ее прокатиться со мной.

Мы сели на велосипеды и отправились в резервацию Паунд-Ридж, природный заповедник в самом центре Уэстчестера, а около четырех поднялись на высокий холм со старинной пожарной башней. С вершины можно было увидеть пролив Лонг-Айленд и даже очертания самого Нью-Йорка далеко на горизонте.

Дженни, конечно, пожелала узнать, в чем дело, но я не ответила.

Всему свое время, моя милая.

Некоторое время мы шли молча — я не знала, с чего начать — и остановились, запыхавшись, только когда достигли самого верха. Во мне бурлили разные чувства, от обиды и злости до озабоченности и гордости, — точь-в-точь как в моих песнях.

— Меня приглашал к себе директор Фоллет, — сказала я наконец.

Только что Дженни смотрела на меня. Теперь она отвернулась. И ни слова.

— Он сказал, что оценки у тебя становятся все хуже. И еще что ты пропускаешь занятия.

— В школе скучно. Я ее ненавижу.

Угрюмая, дерзкая. Совсем не моя Дженни. Точнее, Дженни в ее худшем варианте, который она демонстрировала не так уж часто.

— Раньше ты так не думала.

— А теперь думаю. Там все равно ничему не научишься. Знаешь, учителя на самом деле совсем не такие умные.

— И поэтому ты решила больше не ходить туда. Интересно. Ты на многое открываешь мне глаза. И чем ты занимаешься, когда никуда не ходишь?

— Ничем особенным. Но лучше ничем, чем сидеть на уроках.

— Но дома тебя нет.

— Откуда ты знаешь? Ты же большую часть дня просиживаешь в своем кабинете.

Это было уже совсем несправедливо, однако мне удалось сохранить хладнокровие.

— Если бы ты оставалась дома, я бы знала об этом. И тебе это прекрасно известно. Я люблю тебя, Дженни, и если у тебя какие-то неприятности…

— Перестань! Всем на всех наплевать! Не притворяйся, что ты другая. И мне не надо твоих одолжений.

Даже не притрагиваясь к ней, я видела, как ужасно она напряглась, как трудно ей говорить. Когда же это случилось? Как произошло? Почему?

— Я люблю тебя. — Голос у меня задрожал. — Ты самое ценное, что у меня есть. Так было всегда.

Больше она не выдержала. И я тоже.