Играй победу! Путь Империи

Вылетает тройка на дощатый мост над оврагом. Вот сейчас минует его – и покатят колеса деревянными солнышками к западу, с каждой верстою приближаясь к господам концессионерам, безраздельным владетелям всей кытлымской округи на неделю пути и всех приисковых работников с чадами и домочадцами. Небось рады будут хозяева очередному кушу миллионному!

Вдруг сменился веселый перестук древесным треском. Лопнул под тяжестью повозки настил подпиленный, и рухнули с десятисаженной выси на дно заросшего оврага и тройка лошадей, и возок с кучером и обоими седоками.

Из кустов подлеска на противоположном краю оврага по стражникам, осадившим лошадей у разрушенного моста, в два ружья плесканула волчья картечь. Те прянули вобрат, срывая висящие за спинами «винчестеры». Звонкие голоса американских магазинок переплелись с солидным громыханием двустволок тульской работы.

В глубине же оврага пара разбойных людишек, побив топорами ошеломленных падением курьеров, уже уносила в свое тайное укрывище плотно прошитый опечатанный мешочек, в котором шуршали тяжеленькие беловатые окатыши…

* * *

– Потрудитесь объяснить, Павел Дмитриевич, что же это делается-то в России-матушке? Отчего я, регент и наставник Государя, ответственный перед Господом Богом за все, происходящее в державе, вынужден – из газет, это же надо: из газет! – узнавать о том, что из империи еженедельно вывозят миллионные суммы в благородном металле? Мало того: находятся эдакие «дубровские», с легкостью экспроприирующие эти огромные деньги. Отчего газетные щелкоперы выполняют роль и моих секретарей, и ваших: ведь это вы мне в первую очередь обязаны были доложить о таком экстраординарном разбое, раз уж не докладываете о господах англичанах, беззастенчиво грабящих недра страны? Я запросил отчет графа Коковцова по Министерству финансов, и Владимир Николаевич весьма оперативно предоставил таковой. И знаете, что из оного отчета следует? Господа британцы вложили в освоение кытлымских приисков менее 120 тысяч рублей и уже к концу 1905 года не только стократно окупили затраты, но и решили создать в округе свой удел, не подчиняющийся никаким российским законам и порядкам!

Набранные отряды стражников терроризируют рабочих приисков и все местное население, администрация приисков, мало того, что под всеми видами обсчитывает людей, так еще и монополизировала, подмяв под себя всю тамошнюю небогатую торговлишку!

И вот вам результат: крупнейшие газеты пишут о кытлымском ограблении, о каких-то беспорядках, чуть ли не новом «Медном бунте», о каких-то бессудных расстрелах! А министр внутренних дел Российской империи никак не удосуживается довести до русского регента, что же, черт возьми, творится в стране, вверенной попечению упомянутого регента!

Итак, Павел Дмитриевич, я вас внимательно слушаю: что за бунты такие в Сибири-матушке происходят? Оттуда ведь и ссылать особо некуда…

– Ваше Императорское Высочество! Да, в кытлымской округе недавно происходили волнения рабочих. Но все далеко не так опасно, как расписали газетчики.

Прежде всего, прииск был взят в концессию еще при покойном Государе Николае Александровиче на совершенно официальной основе. То, что при оформлении сделки время безраздельного его использования было прописано не в три года, а в пятьдесят лет – это явная бюрократическая ошибка…

– И уж, конечно, за эту «ошибку» кто-то точно получил немалый прибыток: не рублями, так «борзыми щенками»! Извольте приложить старание для выявления сих персон и привлечения оных к ответственности! Впрочем, прошу вас продолжать.

– Слушаюсь, Ваше Высочество! Относительно же беспорядков мне донесли следующее: после столь дерзкого ограбления владельцы приисков не пожелали нести убыток и отдали распоряжение об увеличении вдвое нормы добычи платины в ближайшие два месяца. Рабочие Кытлыма, подзуживаемые смутьянами, которых возглавил некий «Комитет» под руководством инженера Дидковского, оказавшегося законспирированным социал-демократом большевиком, решили объявить стачку. Выработав свои требования к администрации, забастовщики демонстративно устроили шествие с красным флагом для их вручения. Однако приисковая администрация, связавшись по телеграфу с владельцами, навстречу шествию выслала отряд приисковых стражников, каковые открыли винтовочно-револьверный огонь по толпе. В результате погибло двадцать рабочих, около сотни были ранены пулями и покалечены в возникшей панической давке. Трое выявленных членов «Комитета», схваченных вместе с несколькими рабочими-забастовщиками стражниками, были повешены. На приисках объявлен полный локаут.