Играй победу! Путь Империи

После доклада есаула увешанному орденами армейскому подполковнику кубанцы напряженно «тянули стойку», сосредоточенно пытаясь уразуметь, что сулят им такие необычные перемены в привычном порядке течения службы.

– Здравствуйте, братцы-казаки!

– Здрав-жлам-ваш-высок-бродь!

– Государь Император Алексей Николаевич и регент Российской империи Его Высочество Николай Николаевич соблаговолили возложить на меня обязанности по созданию в русской армии новой, небывалой еще воинской части. Вы же, лучшие из лучших, призваны составить костяк первой сотни особого назначения, подчиненной, после меня самого, лишь лично Его Императорскому Высочеству Регенту. Оправдаем же возложенные на нас надежды! Ура, братцы!

– Ур-ра-а-а!

– Нашей части приказано выделить все необходимое для решения задач, которые могут быть поставлены перед нами: новое оружие, секретное пока снаряжение, обмундирование. Сотня будет подготовлена для ведения необычного боя – боя особого типа. Никто, запомните, никто не должен узнать, к чему вас готовят. До сих пор войны велись на море и на суше, кораблями, конницей, артиллерией и пехотой. Вы же, подобно небесному воинству Архистратига Михаила-архангела сможете разить врагов престола и Отечества, спустившись с небес не землю!

– …

* * *

С тех пор у пластунов Охотницкой Кубанской сотни ОсНаз служба не пошла, а прямо-таки полетела. Казаков разделили на полусотни, взводы, отделения по восемь человек в каждом. У традиционно шедших на службу со своей справой, то есть оружием и снаряжением, казаков забрали «в казну» старые винтовки и шашки, вместо них выдали новенькие, в прошлом-позапрошлом годах выпущенные с завода укороченные трехлинейные винтовки казачьего образца, каждому четвертому пластуну вручили хорошо себя показавшие в Японскую войну ружья-пулеметы системы Мадсена, лицензию на производство которых Россия приобрела по личному распоряжению Регента, каковые получили официальное название «ружье-пулемет образца 1905 года», пулеметчики, урядники и офицеры помимо обязательных наганов повесили через плечо деревянные кабуры «Зверобоев», они же «русский маузер» – конструктивно переработанная сестрорецкими оружейниками версия знаменитого немецкого пистолета-десятизарядки. Присланные с флота артиллеристы обучали пластунов обращению со скорострельными пятиствольными пушками Гочкиса, каковых было выделено на сотню аж четыре штуки! Грохота от этих флотских «малышек» было немало, но на дистанции прямого выстрела их снаряды не только довольно точно накрывали цели, но и с легкостью пробивали деревянные стены и листы котельной стали, что пулей из стрелкового оружия было сделать затруднительно.

Прибывший из Гатчинской Воздухоплавательной школы поручик Котельников был назначен в сотне инструктором, и пластуны принялись за овладение спасательным прибором для авиаторов его конструкции. Кипу шелковой ткани, прикрепленной к веревкам, упакованную в громоздкие металлические короба, которую казаки прозвали «ангельским горбом», каждый складывал и упаковывал десятки раз, добиваясь аккуратности и автоматизма движений. Купола нескольких «аппаратов Котельникова» были укреплены на двенадцати выносных балках выстроенной у края плаца огромной вышки, которая превосходила высотою даже колокольню гарнизонной церкви. Каждый взвод пластунов раз в три дня в очередь совершал с этой вышки прыжки на землю. Сперва казаки приняли такое приказание без восторга – ведь это ж вам не с мажары сигать! – бурчали, поднявшись наверх крестились и шептали молитвы, но после благополучного совершения первых прыжков не только успокоились, но большинство стало стремиться всеми правдами и неправдами добиться разрешения на внеочередной прыжок. «Истинно – архангельское воинство!» – как говаривал гарнизонный священник отец Николай.

Но подлинный шок пластуны испытали, когда первые два взвода были выведены к аэродромному полю, где их уже ожидали три громадных аэроплана: «Русский витязь», «Илья Муромец» и его невооруженный «гражданский» собрат «Микула Селянинович», на котором крылатые эмблемы «Русско-Балканских аэролиний» до сих пор не заменили трехцветными концентрическими кругами Императорского военного воздушного флота.

Первые несколько дней пластуны только тем и занимались, что тренировались в подъеме в аэропланы с оружием и надетыми на спину коробами спасательных приборов и выпрыгивании со всем этим грузом на землю. Когда же весь личный состав сотни научился производить обе эти операции достаточно быстро и с минимальными задержками, на «Микулу Селяниновича» поднялись первые шестнадцать человек для совершения прыжка в небесах. Первым прыгал подполковник Андрей Кольцов, за ним – сам изобретатель прибора Глеб Котельников, третьим – есаул Андрей Шкура. К концу третьего месяца обучения у каждого пластуна, начиная от сотенного командира и кончая последним кашеваром, за спиной было уже по десятку-полтора прыжков из недр завывающего моторами тканево-деревянного аппарата на землю. Действительно, такого в русской армии, да и нигде в мире, еще не бывало!

* * *