Играй победу! Путь Империи

Он кричал без умолку все время, пока фельджандармы волокли его к сливе, ставили на чурбак, накидывали на шею мокрую петлю… Еще мгновение, команда оберста – командира полка:

– Beendigen Sie! [6]

Чурбаки вышибаются из-под ног казнимых. Крик несчастного дезертира обрывается, хрипение, дергающиеся на веревках тела, вонь от содержимого самопроизвольно опорожнившихся кишечников…

Строй молчит… Только стиснутые до белизны костяшек кулаки сжимают ремни манлихеровских карабинов. Тишина…

– Der massen es ist mit ungarischen S"aue, die nicht auff"uhrender Befehle! [7] – довольно усмехаясь, нравоучительно произносит жандармский ротмистр, подойдя вплотную к гусарской шеренге.

Неожиданно его взгляд испуганно застывает, рука тянется к пистолетной кобуре, однако, не завершив движения, дергается ко рту. А в рот уже вминается, проламывая зубы, ствол карабина вольноопределяющегося Белы Франкля:

– Мадьяры! Бей!

Строй ухнул, как огромные кузнечные мехи, выдыхая спертый в груди воздух, качнулся вперед…

– А-а-а-а-а!!!

В крике выплеснулся накопленный десятилетиями страх, вековая мадьярская ненависть и презрение к немцам, все чувства оскорбленной души…

Строя не стало. Вместо него на площади закрутился коловорот гусарских шапок, мундиров, карабинов, сабель. Хлопнул пистолетный выстрел офицера, второй, третий… Но остановить обезумевшую от гнева толпу в серых мундирах было уже невозможно. За несколько минут фельджандармы и несколько успевших снискать у гусар ненависть офицеров оказались попросту растерзанными озверевшими солдатами. Толпа врывалась в помещения управы, жандармского управления, крушила двери, мебель, выкидывала из окон изорванные казенные бумаги – словом, в этом безудержном стихийном бунте народная мадьярская душа разлилась во всю ширь!..

Вплоть до утра солдаты полка громили ставшие ненавистными административные здания, пили палинку, митинговали. Многие, поседлав лошадей, в одиночку и группами разъезжались по домам.

Однако разъехались не все. Утром следующего дня остатки полка – человек 900 из прежних 1275 – под командой капитана Лантоша и вольноопределяющегося Белы Франкля, развернув запретный трехцветный штандарт, наскоро сшитый женщинами Кететьхаза, с песней выступили навстречу своей судьбе – прекрасной и трагичной судьбе борцов за свободу Венгрии, по пути, ведущему к победе или к гибели. Ветер колыхал красно-бело-зеленый штандарт, покачивались за спинами стволы манлихеров, и звучала над колонной песня, за исполнение которой еще вчера жандармы могли схватить и отправить в тюрьму:

…Блещет цепь, но вдвое крашеЗасверкает сабля наша.Так зачем носить оковы?Пусть клинки сверкают снова!Богом венгров поклянемсяНавсегда —Никогда не быть рабами,Никогда!Имя венгра величавоИ достойно древней славы.Поклянемся перед боем,Что позор столетий смоем!..

…Вскоре весь юг Венгрии уже был охвачен восстанием…

Глава 10. «Ещэ Польска не згинэла»

Хаслэм вшистких згода бендьже и Ойчизна наша [8]

Юзеф Выбицкий

Полковник Русской императорской армии Юзеф Романович Довбор-Мусницкий приехал в Санкт-Петербург на третий день после получения вызова из канцелярии Генштаба. По прибытии, едва переодевшись в парадный мундир, он, согласно предписанию, явился в здание Генерального штаба на Дворцовой площади к полковнику контрразведки Самойло.

Судя по оказанному радушному приему, Александр Александрович был искренне рад столь оперативно прибывшему офицеру.

После того как Довбор-Мусницкий по всей форме доложил о прибытии, хозяин кабинета с дружеской улыбкою на лице вышел из-за рабочего стола, протягивая ладонь для рукопожатия:

– Приветствую вас в наших палестинах, Юзеф Романович! Рад видеть вас так скоро! Не ожидал: до места вашей службы в штабе Иркутского округа от Петербурга все же далековато!

– Спасибо господам авиаторам! Отправляли грузопассажирского «Микулу Селяниновича» до Москвы, я и подсел попутчиком. А уж оттуда – поездом…

– Беседа у нас будет серьезной и долгой, так что прошу: располагайтесь поудобнее. Сейчас нам сюда чаек с ромом принесут, так что будем общаться со всем возможным комфортом. Полагаю, вы понимаете, что оторваны от повседневной службы не просто так?

– Разумеется. Это очевидно.

– В таком случае ознакомьтесь с приказом Его Императорского Высочества, подтверждающим мои полномочия и абсолютную, подчеркиваю: а-б-с-о-л-ю-т-н-у-ю секретность поручаемой вам операции.

С этими словами полковник Самойло передвинул по столу раскрытый бювар для бумаг, в котором лежал лист плотной бумаги с тисненным золотом текстом у верхнего края: «Собственный Е.I. Высочества Регента при Государе Императоре Алексее II Николаевиче Кабинете». Ниже аккуратным почерком Великого Князя было начертано:

«Полковнику Довбор-Мусницкому.