III рейх. Социализм Гитлера

В свое время Пилсудский, обеспокоенный антиполь-скими выходками в дни «национальной революции» СА, призвал Францию к превентивной войне против Германии — французы, впрочем, к этому не были готовы. Между тем, для Пилсудского это был подходящий момент, ибо польская армия в этот момент в два раза превышала по численности немецкую. 6 марта 1933 г., в нарушение статуса Данцига, Пилсудский увеличил численность ограниченного польского воинского контингента в гарнизоне на Вестерплятте (бухта при входе в гавань Данцига). На Гитлера же все эти польские военные приготовления не произвели ни малейшего впечатления. По предложению англичан Лига Наций осудила польскую провокацию на Вестерплятте, и поляки вынуждены были вывести свои войска[350]. Гитлеру провокационный образ действий Пилсудского даже понравился — он узрел в польском диктаторе родственную душу. «Польше здорово повезло, — сказал Гитлер польскому послу, — что ею правит такой выдающийся человек, как маршал Пилсудский»[351]. После смерти Пилсудского поляки не оставили свои территориальные притязания: район полуострова Вестер-плятте был предметом спора между Данцигом и Польшей. Поляки оккупировали полуостров в марте 1938 г., но по требованию держав прекратили оккупацию, получив право держать на Вестерплятте склады с боеприпасами; этот район был сильно укреплен и оборудован дотами, но, несмотря на это, именно он стал первым объектом немецких атак 1 сентября 1939 г.

Упорное стремление польского руководства ориентироваться на западные державы в конце концов вывело Гитлера из себя; дело осложнялось и тем, что одно из основных гитлеровских требований[352] к Польше — Данциг — польская сторона была неправомочна выполнить, так как Данциг не был польским, а подлежал юрисдикции Лиги Наций. Поэтому отказ от выполнения требований Гитлера означал скорее конфликт с западными державами, которые гарантировали Версальские установления. Именно для того, чтобы избежать войны на два фронта, Гитлер — хотя он не очень верил в возможность нападения Англии и Франции на Германию — пошел на подписание договора с советской стороной. Это не значит, что гитлеровцы собирались оставить Польшу в покое — нет, но в случае соглашения с польской стороной по поводу «польского коридора» и Данцига события развивались бы иначе: вытеснение поляков, германизация польских земель откладывалась на более позднее время и, наверное, протекала бы в другой форме. Не следует упускать из виду и вызывающее поведение польского военного руководства, его чрезмерно преувеличенные представления о собственном военном могуществе; все это раздражало Гитлера и в конечном счете побудило его (после провокации в Глейвице) начать войну с Польшей.

В Веймарской республике правительство пыталось проводить последовательную национальную линию в политике внутренней колонизации Восточной Пруссии, вытесняя поляков-поденщиков, а также стремилось поддерживать (преимущественно морально) многочисленную немецкую колонию на территории Польши. В этой политике, однако, трудно найти удовлетворительное объяснение немецкой ненависти к полякам: бесспорно, до войны у немцев была некоторая антипатия к полякам, но, придя к власти, нацисты долгое время (1934–1938 гг.) проводили политику сотрудничества с Польшей. Сначала Гитлер делал ставку на союз с Польшей, о чем свидетельствуют его предложения от 24 октября 1938 г. Эти предложения сами немцы считали «великодушными», поскольку Гитлер гарантировал полякам их западную границу, претендуя только на Данциг и на экстерриториальную автостраду до Восточной Пруссии. Более того, эти предварительные соглашения рассматривались как подготовительные к союзу, поэтому Польше было предложено не только продление пакта о ненападении, но и его дополнение — вступление Польши в Антикоминтерновский пакт. По всей видимости, Гитлер и Риббентроп хотели урегулировать отношения с Польшей таким же образом, как с Италией в 1936–1937 гг., при этом, правда, оставался открытым вопрос, против кого будет направлен этот союз с Польшей — против Запада или против СССР. 19 ноября 1938 г. поляки ответили отказом. Если учесть, что сами поляки никогда не считали Данциг польским городом, то легко понять, почему немцы не поверили в то, что их предприятие окончательно провалилось, и начали осуществлять давление. В этой связи 5 декабря 1938 г. в немецкой прессе был ослаблен прежний запрет на обсуждение проблемы фольксдойч в Польше[353]. Может быть, упомянутая немецкая ненависть к полякам стала результатом умело организованной антипольской пропагандистской кампании? Это можно допустить, но нужно учесть еще и роковой характер развития событий.