Иисус. Человек, ставший богом

Это спасение уже приходит. Царство Божье похоже на весну, когда она начинает наполнять жизнью все вокруг. Плодов пока нет, нельзя выйти на жатву, однако ветви инжира становятся мягкими, и начинают пробиваться листочки. Жизнь, казавшаяся мертвой, постепенно просыпается. Таково и Царство Божье. Иисус не может любоваться приходом весны, не думая при этом о жизни, которую порождает Бог в мире. «От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето»[283].

Наступление весны для Иисуса было символом великой тайны жизни и знаком пришествия Бога как благословения и жизни для человеческого существа[284].

О мистическом присутствии Царства Божьего Иисусу также напоминают и другие переживания. Одна небольшая притча глубоко запечатлелась в сердцах крестьян. Каждую неделю в канун субботы женщины рано вставали и выходили во двор готовить хлеб к выпечке. Еще до рассвета было готово тесто, в которое затем добавляли свежую закваску, чтобы оно забродило, далее его накрывали шерстяной тканью и ждали, пока тесто постепенно поднимется. Между тем зажигался огонь и нагревался камень, где готовили хлеб. Еще лежа в постели, дети могли ощущать неповторимый аромат хлебов, с любовью приготовленных их матерями. Иисус не забыл эту семейную картину. Близость материнской заботы напоминает ему о Боге, добавляющем свою закваску в мир.

Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все[285].

Такова тайная сила Бога в жизни? Она как закваска, которая невидимо воздействует на тесто и изменяет его изнутри? Действительно ли Бог приходит почти незаметно, но с могущественной силой, способной все преобразовать?

Иисус использует в этой притче одно из своих характерных «преувеличений». Ни одна женщина Галилеи не готовила «три меры муки», из которых получилось бы приблизительно сорок килограммов хлеба, чем можно было накормить около ста пятидесяти человек. У слушателей это вызывает смех, однако Иисус имеет в виду не недельный запас еды на всю семью, а изобильную и щедрую трапезу на финальном празднике с Богом.

В этой притче еще больше удивления вызывает другое. А некоторых даже возмущает. Закваска считалась символом и метафорой зла, разлагающего все вокруг; а пресный бездрожжевой хлеб, наоборот, символизировал чистоту и святость. Богу нельзя было предлагать ничего, что было бы подвергнуто брожению, и на праздник Пасхи ели только пресный хлеб, без закваски[286]. К чему подводит Иисус своей обескураживающей и провокационной манерой разговора? Как можно сравнивать Царство Божье с закваской? Неужели Бог действует вразрез, переворачивая традиционные представления о святости и чистоте? Людям также придется «различать» Его Царство в этом мире прокаженных, бесноватых, грешников и проституток, в котором вращается Иисус?

Некоторых притягивали его слова. В других, вероятно, они вызывали сомнения. Разумно ли верить ему, или это безумие? Иисус произносит две маленькие притчи, чтобы соблазнить их сердца. Вопреки своей привычке на сей раз он не приводит примеров из повседневной жизни, а рисует некий вымышленный образ из восточных рассказов. Он делает это не для того, чтобы внушить им неосуществимые иллюзии, которые поддержали бы их в суровой трудовой жизни на поле, а затем, чтобы пробудить в них радость и решимость перед пришествием Бога.

Подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то[287].

Бедный земледелец вскапывает землю, ему не принадлежащую, и вдруг находит спрятанный под землей сундук с сокровищем. Нетрудно представить его удивление и радость. Он долго не раздумывает. Это шанс всей его жизни, и он не может не воспользоваться им: он снова прячет сундук, продает все, что имеет, покупает это поле и остается с сокровищем. Галилейским крестьянам были очень по душе такие рассказы. Их область на протяжении веков завоевывалась армиями разных государств, и было известно, что во все времена лучший способ избежать мародерства ассирийских солдат, македонян или римлян — спрятать свои небольшие сбережения в надежном месте[288]. Не один крестьянин все еще мечтал однажды найти в каком-нибудь уголке забытое сокровище. Во второй притче говорится следующее:

Подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее[289].