Иисус. Все мировые исследования

Термин «воспоминания» применительно к Евангелиям Иустин использует в своих писаниях пятнадцать раз. Важно отметить: это происходит раньше, чем то более формальное обращение к учительскому авторитету Евангелий и указание на их точное количество (только четыре), которое мы встречаем у Иринея (Против ересей 3.1.1; 3.11.8). Этим термином Иустин подчеркивает, что перед нами воспоминания первого поколения последователей, переданные следующим поколениям[1342]. В другом месте Иустин говорит о трудах, составленных апостолами Иисуса и теми, кто их сопровождал (Разг 103). Это звучит как параллель утверждению Папия[1343]. Желание сохранить память о возникновении христианства усиливалось все возрастающим давлением на новое сообщество и необходимостью найти собственную идентичность в иудейском и римском мире. Эти два фактора привели к появлению Евангелий, первым из которых – как мы полагаем по перечисленным выше причинам – стало Евангелие от Марка.

Достоверность Марка и иудейские реалии

Один из способов определить достоверность преданий Евангелия от Марка – рассмотреть их в свете того иудейского контекста, в котором жил и действовал Иисус. Многочисленные точки соприкосновения здесь показывают, что тот материал, из которого черпал Марк, соответствует иудейскому миру.

Апокалиптическое мировоззрение

Читаем ли мы об Иоанне Крестителе, о «двух возрастах» Иисуса, об иерусалимской смоковнице или о надежде на оправдание, – везде в изображении Иисуса у Марка мы встречаем отражение апокалиптических надежд, свойственных периоду Второго Храма.

Новый ритуал «крещения», введенный Иоанном и поддержанный Иисусом, связан с мировоззрением, гласящим, что однажды Бог оправдает и защитит свой народ и восстановит его праведность[1344]. Та же надежда ярко проявляется и во всем образе жизни кумранских сектантов. Когда Иисус ушел в пустыню и принял крещение Иоанна – тем самым он подтвердил его проповедь и отождествил свое учение с нею. Те же общие надежды отражают и отсылки к Ис 40, которые мы встречаем и у Иоанна Крестителя, и в Кумране (Мк 1:3; 1QS VIII, 13–14). Однако от ессеев Иисус отличался тем, что не желал жить вдали от людей, которых надеялся убедить своей проповедью[1345].

С иудейской апокалиптикой связана и надежда, выраженная в проповеди Иисуса о грядущем Царствии. В его словах о Сыне Человеческом и о Царствии Божьем звучат отсылки к апокалиптическим образам[1346]. Сын Человеческий будет судить мир, и Царство Божье распространится и охватит всю землю; значит, надежда в том, что в мире воцарятся справедливость и праведность. «Сын Человеческий» – ключевое самоопределение Иисуса на протяжении всего Евангелия. Это именование явно апокалиптично, связано с Книгой Даниила и Первой книгой Еноха[1347]. Мк 13 показывает, что крайне важна для Евангелия и тема божественного замысла и его постепенного исполнения. Стоит отметить и то, как Бог в этом Евангелии «врывается» в свое творение: небеса разверзаются, и на Иисуса изливается Дух Святой, или является облако (Мк 1:10; 9:7). В этом также отражается иудейская апокалиптика.

Наконец, на эсхатологическую надежду указывает и заключение Евангелия. В Мк 16:1–8 вера порождается рассказом о пустой гробнице и провозглашением надежды на оправдание и воскресение. Это оправдание служит здесь синонимом пришествия Царства, о котором говорил Иисус. Эти темы также указывают на иудейскую апокалиптическую надежду, включавшую в себя телесное воскресение и ожидание будущей жизни. «Открытому финалу» Евангелия (Мк 16:1–8) недостает той полемичности, что звучит в других Евангелиях. Это просто призыв к вере в то, что Бог оправдал Иисуса. В результате этих событий те, кто был с ним связан, призваны верить – и отринуть страх, первоначально охвативший женщин[1348].

В этих преданиях отражается апокалиптическое мировоззрение, лежащее в основе тем, проходящих через все Евангелие от Марка. Это мировоззрение вполне укладывается в контекст иудаизма периода Второго Храма[1349].

Писания, образы и притчи