Икар

— Куда бы ни приглашал, тебе понадобится повозка для пекарни и еще уговорить мельника отправиться с нами, а значит, и повозка для мельницы, ну а тот, в свою очередь, потребует…

Икар не стал дожидаться продолжения:

— Повозки для засеянного пшеницей поля.

— В точку, — подтвердил Пекарь и, смахнув крошки с прилавка, язвительно поинтересовался: — Так и куда отправится наш караван?

— На Солнце, — в точности скопировав его интонацию, ответил Икар. — И для этого нужны только крылья.

Хозяин пекарни хмыкнул:

— Платишь за нищих и предлагаешь туры на ближайшее светило? Как думаешь, что я думаю о тебе?

— Вероятно, или даже скорее всего… — Икар закатил глаза к потолку. — Мой посетитель — идиот.

— Снова в точку, — хохотнул Пекарь, но, подойдя к чану, в котором томилось тесто и, по всему, удовлетворившись ходом процесса, он вдруг задал короткий вопрос: — Что делать мне там?

— Жить, работать, все то же, что и здесь, — Икар расплылся блаженной улыбкой.

— Выпекать на Солнце солнечный хлеб? — Пекарь стряхнул с фартука муку. — Заманчиво и… экономно, ни тебе дров, ни печей, вываливай тесто прямо на… — Он хотел сказать, на землю, но поправился: — под ноги, как на противень, и всех дел. Вот только незадача, из чего замешивать само тесто?

Хлебопек вопросительно посмотрел на Икара, как бы говоря, ну, фантазер, отвечай, ка видишь себе эту проблему. Молодой человек облокотился на прилавок и доверительным тоном сообщил:

— Солнечного землепашца я тебе обеспечу, и есть кому построить солнечную мельницу. — Здесь Икар, конечно же, слукавил, памятуя о полученных намедни отказах.

— Это хорошо, — согласился Пекарь, раскладывая готовые изделия в ряд. — А едят ли солнечные люди тамошние лепешки? Не потребляют ли они на завтрак и обед просто Свет, коего на Солнце в избытке? И коли так, кому нужен я, солнечный и безработный?

Икар совершенно не был смущен его возражениями (мы помним, уже не впервой приходилось страстному поклоннику ближайшей к Земле звезды отстаивать свою правду):

— Печь хлебы на Солнце не то, что на Земле.

— Догадываюсь, — буркнул Пекарь, направляясь к кадке с тестом, полюбоваться, как пыхтит, набухает и тужится его сдобное творение.

— Солнечный хлеб — это энергия, — Икар и не собирался сдаваться, хотя и не планировал уговаривать. — Да-да, энергия света, но приготовленная особым образом, на подобие того, как ты смешиваешь промолотое зерно с водой, а затем обрабатываешь жаром печи.

— Не приложу ума, — Пекарь аккуратно закрыл кадку крышкой. — Пусть посидит еще. Что же можно сделать с энергией Света, как запечь огонь в огне? — Он, удовлетворенный своей западней, подмигнул Икару: — Не подскажешь?

Молодой человек с энтузиазмом кивнул головой:

— Ровно за этим и зову, стать Солнечным Пекарем возможно только на Солнце.

Пекарь, как всякий человек, тяжело работающий руками, имел хоть и простоватый, неказистый ум, но был мудр общением со множеством людей и цепок выживанием в непростом мире:

— Скажи, Икар, чтобы достичь такого мастерства, нужно умереть?

— То есть? — сделал круглые глаза Икар.

— Залезть в печь и сгореть в огне, — Пекарь печально усмехнулся. — Как птица Феникс. Я угадал?

Икар поразился такой точности восприятия сути его предложения:

— Разве мука является смертью для пшеничного зерна, а готовая лепешка — склепом для теста?

— Ты говоришь о вознесении? — в словах Пекаря появились нотки заинтересованности.

Икар утвердительно кивнул:

— Да, меняется форма или агрегатное состояние, суть остается неизменной. Ну что, решаешься?

Пекарь устало опустился на низкий стульчик возле кадки, его огромные, развитые руки, крест-накрест легли на колени:

— Знаешь, всю жизнь работая у жаркой печи, я перестал бояться огня и даже порой не замечаю его острых языков, может, поэтому меня не пугает само Солнце, но вот…

Он замолчал, а Икар, слушавший его со вниманием, деликатно спросил:

— Что останавливает тебя, друг мой?

Дверь хлопнула, в пекарню вбежала юная особа, судя по накрахмаленному переднику и белоснежному чепцу, прикрывавшему пшеничного цвета копну волос, служанка в чьем-то богатом доме. Она поздоровалась с Пекарем, бросила быстрый взгляд на Икара, густо покраснев при этом, и срывающимся голосом пролепетала:

— Как обычно.

Уложив два французских багета и сахарный коржик в корзину, она выпорхнула на улицу испуганной птицей, правда, не забыв на лету улыбнуться молодому человеку.

— Хрустящая, загорелая корочка, — прозвучал в тишине голос Пекаря, — что стала не просто моей любовью, но и поработила разум, бесподобный аромат свежевыпеченного хлеба, как смысл жизни — мои оковы. Я не в состоянии сбросить их. Огонь Солнца отнимет у меня способность чувствовать и осязать, жонглер, лишенный рук — вот моя участь там, куда зовешь меня.

Икар немного опечалился, Пекарь нравился ему и был, как могло показаться, наиболее готовым к путешествию: