Илимская Атлантида. Собрание сочинений

– Тебе не понять, государству тоже не понять, вот так и живем. Так что про общежитие скажешь?

– Владимир, говорить о зданиях, в которых располагались общежития для работников строительных организаций, я не буду.

– Почему?

– Не перебивай, послушай. Во-первых, они и в советские времена не выделялись чистотой и уютом. А сейчас, когда переданы городу, когда проживают там прежние обитатели, еще хуже стало. А ремонта как тогда не было, так и сейчас не предвидится. В студенческих общежитиях тоже трудно жить. Молодежь беспокойная нынче, а артисту нужно уединение, сосредоточение, домашние репетиции.

Но сейчас, я тебе скажу, появились общежития в виде доходных домов, причем в центре города. Не буду рассказывать о причинах их появлении, но условия для жизни там прекрасные: комнаты рассчитаны на проживание не более 2-х человек. Оборудованы всем необходимым.

– А цена?

– Про цену нужно узнать.

– Уверен, что цена равна съему однокомнатной квартиры, – разочарованно предположил Рецептер.

– А ты что хочешь?

– Нужно чтоб порядок был и…

– И, конечно, бесплатно. Правда, Володя?

– Примерно так.

– Тогда нужно пробираться к губернатору. У него есть дирекция по содержанию общежитий.

– Есть даже такая дирекция? – удивился мой друг.

– Есть, Володя, и входит она в состав Жилищного комитета.

– Как ты думаешь, можно договориться об аренде нескольких комнат?

– Сейчас не отвечу. Подожди, я встречусь с руководителем дирекции или с председателем Жилищного комитета, а потом поделюсь с тобой добытой информацией.

– Было бы хорошо. А ты знаком с господами начальниками? – выразительно спросил Рецептер, заведомо зная ответ.

– Считай, знаком, если их не поменяют, пока я здесь, в Москве, нахожусь.

– Все шутишь.

– Шучу, Володя. Но не шучу о том, что кофе совсем остыл.

– Так закажи еще.

– Нет, времени уже нет.

– Ты уж меня-то не вини за то, что кофе остыл.

– А кого винить? Только тебя. Запомни, за тобой – чашка горячего кофе.

– Ладно, Михаил, беру всю вину на себя. Но отплачу только дома, в Петербурге. Там, мне кажется, кофе и вкусней, и горячей. Правда?

– Конечно, – откликнулась моя дочь.

– Володя, ты когда домой возвращаешься?

– Не знаю, Михаил, все зависит от успеха дел в Министерстве.

– Тогда до встречи в любимом городе.

– До встречи, – он протянул руку для прощания.

– Мне кажется, что ты торопишься прощаться, давай вместе до метро дойдем.

Мы вышли на шумную привокзальную площадь. Погода разгулялась, солнце развеселилось. О давлении не думалось.

– Как хорошо, – выдохнул я и тут же глубоко вдохнул воздух столицы. Он отличался от питерского. За время моих частых командировок я научился различать запахи двух столиц, отличающиеся, как ароматы дорогих духов.

– Хорошо-то хорошо, – продолжил мой возглас Рецептер, – но раньше было лучше. Когда я был помоложе, мне часто приходилось бывать в Москве. Поезд приходил рано, я садился на 37-й трамвай и ехал в Лефортово, в бывшую Немецкую слободу.

– Это сколько ж туда надо трястись? – поморщился я, представив тяготы неблизкого пути.

– Тут совсем рядом, минут пятнадцать, двадцать, но зато свежий воздух, утки на озерах, сирень благоуханная. Вот где была благодать!

– А сейчас кто мешает туда податься?

– Никто. Некогда и почему-то не хочется. Пусть останутся эти давние дни воспоминаниями нетронутыми.

– Ну раз не хочется, Володя, тогда нырнем в метро, конечно, там другой воздух, но зато красиво и быстрее, чем на трамвае.

На перепутье разноцветных веток метрополитена наши пути разошлись, но надежда на скорую встречу осталась.

По приезде из Москвы я провел расследование по просьбе друга. Долго добивался встречи с чиновниками из Жилищного комитета. Но, даже встретившись, помочь другу у меня не получилось. Разговор про театр, про молодых актеров, про уменьшение цены за койко-место вызвали только улыбки.

– Извини, Михаил Константинович, такое невозможно, – отвечали мне почти на всех инстанциях одинаково.

– Почему? – упорствовал я, требуя доказательного объяснения.

– Потому что невозможно, и всё тут.

Каково же было мое удивление, когда Володя однажды вечером позвонил мне и сообщил радостную весть.

– Михаил, поздравь нас, принято решение о выделении нескольких мест для молодых актеров в общежитиях с минимальной оплатой.

– В студенческих, Володя?

– Нет, нет, нормальных, для малосемейных, кажется.

– Как же ты добился этого? Мне не удалось.

– Ну что я один бы смог, помогали все и в Москве, и в Питере, и, наконец, решение принято.

– Молодец, Володя. При всех своих связях я не мог это сделать.

– Михаил, ну о чем ты. Спасибо за то, что поддержал меня, дал направление поиска.

– Ой, Володя, благодарить за то, чего я не сделал, не стоит. Не будем об этом, главное дело ты сделал.

– Да, Миша, сделал, и я рад этому, – весело сказал Рецептер.

Но я сожалел, что мне не удалось угодить другу, что не смог помочь молодым актерам, тяготы жизни которых ощущал с видимой реальностью. Мне хотелось им помочь по-отцовски, как собственным детям.

3