Илимская Атлантида. Собрание сочинений

Ответ из редакции пришел неожиданный: «Мальчик, не пиши о том, чего сам не видел». Я долго удивлялся: как это они в Иркутске узнали, что я никогда не был в Москве? А на следующий год к нам в школу прибыла пионервожатая из районного центра и выступила с призывом принять участие в смотре самодеятельности. На этот раз я написал о том, что хорошо знал и много раз видел:

Дети лыжами линуютБерег невысокий,И ни капли не тоскуютО весне далекой…

Реакция снова была странная. Прочитав, вожатая округлила глаза и с издевкой спросила: «Где сдул?» – «Сам написал…», – обиженно ответил я, и тут же понял, что мне не верят. Приговор последовал незамедлительно: «Не может деревенский мальчишка такие стихи писать!» Я долго переживал, стихи забросил. Получалось так, что литература – дело для избранных. Но я-то никакой не избранный, обыкновенный деревенский житель, каких сотни, тысячи, миллионы… Иногда в голову мне приходила и вовсе безумная мысли: «А вдруг я – избранный? Разве так не бывает?». Но, как бы ни были сильны мои переживания и сомнения, я вернулся к стихам.

Первый раз напечатался, когда служил в погранвойсках на Тихом океане. Два стихотворения опубликовали в дивизионной газете и даже премию присудили. Но я уже твердо решил учиться на художника и после службы поступил в Иркутское художественное училище. Изредка посещал городское литературное объединение. Сидел в уголке, слушал, читать свои стихи стеснялся. А вот в стенгазете училища был номером первым: рисовал шаржи, писал эпиграммы, фельетоны, статьи. Закончив училище, поехал в Ленинград с вполне сумасшедшим планом: поступить в художественный институт имени Репина, проще говоря – в Академию художеств. И поступил! Но скоро понял, что к новой жизни я не смогу привыкнуть.

Роскошный имперский город, построенный великими европейскими архитекторами, Северная столица России – он был для меня, деревенского парня, холодным и неуютным. Я вырос в иной обстановке. Тем более, вокруг ни родных, ни друзей, ни знакомых. Меня тянуло домой, как магнитом. Я не смог освободиться от этого чувства, и через два года уехал. Обосновался в Нижнеилимске, стал работать в средней школе, где и познакомился со своим учеником Мишей Зарубиным… Вскоре женился, стал примерным мужем: работа, семья, в свободное время – охота, рыбалка, походы по грибы, по ягоды. Жена довольна, я тоже – вокруг меня привычная жизнь. Здесь родились мои дети.

Потом работал в Доме культуры художником-оформителем, ставил спектакли, сам их оформлял. Через несколько лет театру присвоили звание «народного». Писал и стихи, вернее, они словно бы являлись сами собой:

Белело солнце дном тарелки,И пот с меня ручьем стекал.С пристрелкой, где и без пристрелкиЯ реку спиннингом стегал…

Но райская эта безмятежность резко кончилась с момента затопления долины Илима: ушла под воду моя любимая Погодаева, пришлось покинуть родные края и переехать в город Железногорск. Работал учителем рисования и чтения в школе. По просьбе родителей учеников был переведен в детскую художественную школу директором. И вскоре нашел дорожку в литобъединение при местной газете. Руководил им ответственный секретарь редакции, который тоже писал стихи и прозу. Я показал ему свои произведения. Реакция была для меня неожиданная: «Где ты был до сих пор?» Два стихотворения напечатали в ближайшем номере, на первой полосе! С тех пор стал регулярно писать стихи, рассказы. В журнале «Сибирь» появилась первая моя повесть «Ехин фарт», в коллективных сборниках напечатали повести «Грибное воскресенье», «Пора туманов», «Дедушка Тирдачка»». Я писал о том, что хорошо знал и любил: о речке детства Илиме, о деревне Погодаевой, о дорогах, тропинках, избах, которые покоятся ныне на дне рукотворного Илимского моря… Тогда же я серьезно взялся и за живопись, чтобы напомнить, каких неповторимых мест лишился этот сибирский край волей лихих его преобразователей.

Подытоживая свою творческую жизнь, скажу: у меня состоялось около пятидесяти выставок живописи, индивидуальных и коллективных. В конце девяностых в Восточно-Сибирском книжном издательстве вышел роман «Твой ход, Яверя!», а через год еще роман – «Пыхуны». Меня приняли в Союз писателей России. Были опубликованы книги повестей и рассказов «Алешкина любовь», «Этот мечтатель и фантазер Егорка», поэтический сборник «Пою Илим». В год 60-летия Победы напечатали повесть «Приглашение в память» – о жизни мальчишек и девчонок нашей деревни в годы военного детства. Мне грех жаловаться на литературную судьбу, все, что мне удалось написать – опубликовано.

С того времени и в литературном деле все стало хорошо. Жаль только, поздновато. Опоздал лет этак на тридцать. Я получил звание заслуженного работника культуры, стал почетным гражданином города Железногорска-Илимского. Вот такая выстроилась биография. Это если в прозе. А стихами я бы сказал так: