Имитаторы. Иллюзия «Великой России»

Понятно, никто не требует, чтобы президент с голой грудью шел на террористов. А вот выработать план разрешения кризиса — его обязанность. «Штурма не будет!», «только переговоры» — это, конечно, хорошо — как лозунги, как жесты в сторону злобно следящего за нами Запада. Дескать, глядите, какие мы гуманные! Но по отношению к собственному государству, его гражданам, в том числе по отношению к заложникам Беслана, такая позиция была безнравственной и гибельной. Ибо она означала, что кремлевское начальство, дабы не портить международный имидж, решило отдать инициативу боевикам и, с комфортом расположившись в креслах, наблюдать, как тысяча с лишним заложников гибнет от голода и жажды — между прочим, сами школьники потом говорили, что они бы не выдержали без воды еще одного дня осады.

Что это за государство, где даже элитные части не могут противопоставить боевикам ничего, кроме «калашей» и БТРов? Где отсутствует элементарная координация действий различных силовых структур. Где войска и гражданские власти настолько потеряли авторитет, что не решаются настоять на необходимом? Где высшее руководство отдает инициативу бандитам? Такое государство утрачивает дееспособность и политическую волю.

Да, ни одна страна не застрахована от терактов. Всесильные американцы получили 11 сентября. Кичливые французы — алжирских бомбистов в середине 90-х. Педантичные немцы — группу Баадер-Майнхоф, а затем курдских террористов. Даже коварный Альбион, дающий убежище боевикам, чтобы самому не стать их жертвой, в начале ХХI века изведал, что такое взрывы бомб на площадях и в метро.

Но после 11 сентября в Америке самолеты не таранили зданий. Франция обуздала алжирский террор. Германия справилась с собственными леваками и заезжими экстремистами. Лондону удалось в очередной раз договориться с исламистами.

А в России по теракту в месяц! И никто ничего не предпринимает! Даже на уровне парламентской говорильни. После Беслана бросились ужесточать законы, собрались в Думе, положили предложения под сукно и разошлись.… До сих пор нет Закона о противодействии терроризму. А Закон о противодействии экстремизму приняли два года назад — в спешке, с нарушением процедуры. Впечатление такое, что в Кремле русских подростков с рабочих окраин боятся больше, чем Масхадова и Басаева.

К слову — о Басаеве. 8 октября 2004-го корреспонденты НТВ сообщают: найдена машина, в которой террорист номер один разъезжал по Ингушетии. Думаете, армейский джип, незаменимый, чтобы по пересеченной местности уходить от погони? Или неприметная отечественная легковушка? Поднимайте выше! Роскошный «мерс» с московскими номерами. А нам-то вешают лапшу на уши: ищут, вот-вот найдут, обещана награда в 10 млн. баксов….

По номерам вышли на владелицу машины. Телезрителям демонстрируют запись разговора с ней: кавказский акцент, охи и ахи, и полная потеря памяти — кто и где разъезжает на ее авто («Сегодня», НТВ, 08.10.2004). Но самое интересное даже не это! Телевизионщики были первыми, кто напомнил забывчивой даме о ее роскошном автомобиле. Ни милиция, ни ФСБ не сочли нужным взять ее в разработку.

Да это же агония, господа! Государство? Где вы видите государство?!..

После Беслана кухонные толки выплеснулись в печать. Да так резко, что два непримиримых оппонента — Е. Ясин из стана отъявленных либералов и М. Делягин из патриотической «Родины» — высказали фактически одно утверждение. Ясин: «У меня иногда мелькала такая мысль, что Басаев действовал в интересах нашей власти. Ей это выгодно» («Независимая газета», 28.09.2004). Делягин: акты террора «с завидной последовательностью происходят там, тогда и так, где, когда и как это нужно нашей «властной вертикали»» («Завтра», № 40, 2004).

Но даже если версия столичных интеллигентов, не дай бог, верна, она лишь подтверждает тезис: государство разваливается.

Хотя я, признаюсь, не верю в связи террористов с Кремлем. Во всяком случае, с его нынешними хозяевами. И вовсе не потому, что в принципе не допускаю подобного — наша эпоха такова, что ни за что, а тем более ни за кого нельзя поручиться! Моя убежденность основана не на вере, а на прагматике. В отличие от ситуации осени 99-го, сейчас хаос бьет прежде всего по Путину. Разрушает образ твердого государственника. А никакого другого политического капитала у ВВП нет.

Помните первые соцопросы, зафиксировавшие стремительный рост популярности молодого руководителя, который до этого был известен лишь в узком кругу кремлевской администрации? Общество было очаровано Путиным. Но совсем не его дальновидностью (ее отмечали только 6 процентов опрошенных), опытностью (7 процентов), принципиальностью (9 процентов). Путина поддержали как бывшего силовика, способного навести порядок (41 процент) — данные взяты из газеты «Мир за неделю» (30.10-6.11.1999). И то, что пять лет спустя вместо стабильности и безопасности страна получила перманентный террор, подрывает основу популярности президента.

Реформа — синоним развала