Имитаторы. Иллюзия «Великой России»

И все-таки на Охотном ряду погромыхивало, казалось, кого-то да поразит карающий небесный огонь. В фосфоресцирующем свете аскетический лик министра соцобеспечения М. Зурабова стал разительно напоминать лицо его соплеменника Р. Хасбулатова в пору его размолвки с Ельциным.

Головы министра не требовал только ленивый. А коммунисты заготовили резолюцию о вотуме недоверия всему кабинету. Однако 9 февраля — в судный день, когда министры, посыпая головы пеплом, должны были предстать перед парламентом, тучи неожиданно рассеялись. «Единороссы» воздержались при голосовании. Крупнейшая партия страны отказалась высказать мнение по поводу кризиса, к тому времени уже в течение месяца сотрясавшего Россию.

Все остались на местах. Все осталось по-прежнему. Вот цена партии власти. «Единая Россия» верна себе: в 2003-м она отказалась озвучить программу перед выборами. В 2005-м уклонилась от обсуждения дел в стране.

Вот цена и других ветвей власти, включая президента. Поголовно поучаствовали в азартной игре: чур, не меня!

Безответственность власти пугает даже больше, чем ее жестокость. Особенно опасно сочетание того и другого. Жестокий хозяин порою бывает рачительным. Жестокий и безответственный — никогда.

Впрочем, кто говорит о хозяине? Э т и — изгонщики. По-другому не скажешь.

Жертвы монетизации

Когда говорят о жертвах монетизации, прежде всего вспоминают пенсионеров. Внезапно выяснилось: самая мобильная часть населения — старики. Ни свет ни заря они заполоняют автобусы и метро, с натугой волоча неповоротливые сумки на колесах. Вы думаете, им нравится путешествовать, подобно западным сверстникам, в поисках впечатлений забирающихся даже в гиперборейскую Москву, где они ротозействуют в метро, как в театре, и в театре, словно в метро?

Полноте! Наши старики ищут товар подешевле. На рынке прямые поставки в колбасный киоск — на полкило докторской можно выиграть десятку. В старом, с советских времен сохранившемся гастрономе яйца не по 28, а по 19 рублей — опять выигрыш. А в результате не просто экономия — набирается сумма, на которую можно прожить лишний (хотя какой же он лишний!) день. Будничное чудо материализации хлебов из промозглого утреннего воздуха, из сизовато-дымного городского пространства, километров вызубренных назубок транспортных маршрутов.

Понятно, чиновники и не ведали об этих бабкиных чудесах. О каждодневной борьбе за копеечную выгоду. Те, кто катит по столице не на тряском троллейбусе, а в заграничном авто, не задумываются о подобных мелочах. Авторы пресловутого закона, поди, и не догадывались, что они не бесплатный проезд отбирают, а тот самый хитро выкроенный помимо бюджета день вырывают из старческих рук. А сколько таких дней осталось?

Это потом, когда разгневанные толпы разъяснили взаимосвязь между километрами и килограммами, власти озаботились проблемой. И не только ввели льготные проездные билеты, но и, сверх ожиданий, организовали нечто вроде газетных курсов на тему: как лучше одеваться и питаться с помойки. Трогательная забота со стороны людей, одевающихся от Армани и ужинающих в ресторанах со средиземноморской кухней.

Показательна статья в сверхоперативном «МК». Корреспондентка бойко рекламирует товары со знаменитой пригородной барахолки у платформы с библейским именем Марк: «Вот практически новая пара симпатичных белых туфелек. Торговец отдает их за… 40 рублей. Следующий шок — перчатки из натуральной кожи, абсолютно новые, с биркой — за полтинник (есть всех цветов, даже оранжевые) и ношеные — за двадцатку».

Из газетчицы мог бы выйти неплохой продавец, так ярко живописует она развалы. И только примерка, без которой при покупке не обойтись, почему-то остается за кадром. Кажется, я догадываюсь, почему: газетная барышня, конечно, может красноречиво рекламировать товар с барахолки, но надеть на руку расхваленные ею перчатки побрезгует.

Она благоразумно поостережется и лакомиться плодами, обнаруженными в контейнере с отбросами на плодоовощной базе: «Содержимое оказалось весьма разнообразным — апельсины, лимоны, хурма. Поройся я хотя бы полчаса — наверняка что-нибудь набрала бы» («МК», 25.03.2005).

Рыться в гнилье предлагают нам, читателям. Какое великодушие!

Проблемы возникли и с льготными лекарствами. На каждый пузырек требовался рецепт — и не в одном, а в двух экземплярах. Первые месяцы за рецептами выстраивались такие очереди, что место занимали чуть не в четыре утра! Зимой, на морозе.

При этом далеко не все необходимые лекарства наличествовали. Зато в списки насовали устаревшие, а то и просто опасные препараты. Люди, разбирающиеся в фармации, хватались за голову: «На тебе, Боже, что нам негоже. Турамадол, например. Его нельзя применять, его сняли, у него отрицательного эффекта больше, чем положительного. В нем содержится опиум, он вызывает эпилепсию. Или дедоксит, он тоже запрещен» («МК», 09.02.2005).