Император, бог и дьявол: Фридрих II Гогенштауфен в истории и сказаниях

Сицилийские сарацины уже ожидали папского венценосного недруга на острове, чтобы примкнуть к нему, а Фридрих удерживал под своей властью только Палермо, где стоял снаряженный корабль, чтобы в экстренном случае увезти его на африканское побережье. В это время папские легаты, вооруженные деньгами и красноречием, не теряли зря времени, и когда Оттон уже намеревался сорвать Сицилию, как спелый фрукт, им было получено послание из Германии: По настоянию Его Высокопреосвященства и при поддержке короля Филиппа II Августа Французского в сентябре в Нюрнберге враждебный Гвельфам Фридрих Сицилийский был избран имперскими князьями германским «императором». Император Оттон был вынужден спешно возвращаться назад, так как его господство в Германии было под угрозой.

Вместо того, чтобы окончательно завоевать Сицилию и уничтожить зажатого там в тиски соперника или по крайней мере заставить его выйти в неспокойное море, Оттон форсированным маршем отошел на север. Озадаченный неожиданным ходом Папы и воодушевленный сном, в котором он оттеснял от своего лагеря молодого медведя, Гвельф со своим войском в середине зимы стал переправляться через Альпы. В начале марта 1212 года он созвал во Франкфурте на Майне придворный совет и только тогда в присутствии многочисленных князей, сразу же примкнувших к его партии, понял всю бессмысленность своего возвращения. Полный новых надежд, он начал в Тюрингии войну против папской партии. Даже швабское ополчение все еще находилось в его войске. Чтобы по крайней мере расколоть традиционную партию Штауфенов, в июне Оттон женился на Беатрикс Швабской, совсем еще юной дочери короля Филиппа, с которой был обручен еще с 1208 года. Только появление самого Фридриха в Германии могло изменить соотношение сил, которое было так выгодно Гвельфу.

Впрочем должно было произойти чудо, чтобы Штауфен объявился в Германии в обозримое время, да к тому же в качестве действительного короля («избранный на императорский трон» не являлся таковым даже в лучшем случае), а не попрошайки или же преследуемого врагами беглеца. Оттон сначала и не думал о том, чтобы выступить против него, да и приверженцы его противника, явные или тайные, также полагались больше на власть Папы или поддержку Франции, чем на 16-летнее «дитя Апулии». Вскоре после неожиданного отступления императора из Калабрии в Палермо объявились два посланника нюрнбергской избирательной комиссии, чтобы предложить Фридриху как «избранному римскому императору» германскую корону (которую носил еще один человек). Все доверенные лица, а также молодая королева, недавно родившая наследника трона, Генриха, спешно уехали. Они считали, что нельзя полагаться на непостоянных немецких князей, так же как и на скоропалительное решение Папы отдать империю Гогенштауфену, вызванное чрезвычайными обстоятельствами. Разве Иннокентий не пытался столь долгое время возвести на трон короля Филиппа?

Может показаться, что Фридрих был полон мыслей о своей миссии и считал, что он как отпрыск великого императорского рода призван занять наследный трон. Вопреки всем предостережениям он не долго думая сделал выбор. Его годовалый сын Генрих был коронован как король Сицилии, что должно было продемонстрировать государственно-правовое отделение норманнской империи от римско-германской. Фридрих письменно обновил конкордат 1198 года и в середине марта 1212 года отправился в Рим. Там он должен был лично подтвердить Папе свою преданность и непреложную покорность.

3. «Поповский император»

Путь через южную Италию после успехов императора Оттона был слишком опасен, дорога по морю казалась более надежной. Но перед Гаэтой ожидал верный Гвельфу пизанский флот, поэтому Фридрих прибыл в Рим только в середине апреля 1212 года. Там он был сердечно принят Папой, клиром и населением и чествовался как будущий римский император. Иннокентий III, видевший своего подопечного в первый и последний раз обязал его письменно подтвердить все те права, которые щедро, но уклончиво передал Папе Оттон. Он назвал Фридриха «своим Давидом», который обязан победить гвельфского Голиафа, и снабдил его необходимыми для похода деньгами. Больше для его безопасности Папа ничего сделать не мог.