Император, бог и дьявол: Фридрих II Гогенштауфен в истории и сказаниях

Сначала казалось, будто «адвокат» императора, его придворный юрист Таддеус фон Суэсса, своей умелой защитой сможет предотвратить скорое решение и добиться отсрочки вплоть до личного появления его господина или во всяком случае до прибытия от него нового посольства. Действительно ли Фридрих собирался предстать перед этими судьями, которых не признавал, остается в высшей степени спорным. Во всяком случае он продвинулся до Турина.

Меж тем, уже 17 июля 1245 года Иннокентий II удивил собравшийся на последнее заседание собор объявлением приговора, подготовленного в тайне. Напрасно Таддеус оспаривал юридические полномочия собора и уже заранее апеллировал к новому Папе о созыве действительно всеобщего собора. Против большинства он мог так же мало, как представитель французского и английского королей, который были солидарны с императором как монархи.

Приговор был вынесен по четырем основным пунктам обвинения: 1. лжесвидетельство, 2. нарушение мира, 3. богохульство и 4. ересь. Все подданные освобождались от клятвы верности, если же кто-то хотел остаться на стороне Фридриха, должен был быть отлучен от церкви. Обладающие избирательным правом князья должны были выбрать нового германского короля, хотя Конрад IV был уже выбран вполне законно, но вопрос о королевстве Сицилии Папа хотел решить сам. Маттеус Парижский, хронист-современник, повествует о том, что прочтение этого судьбоносного вердикта было подобно вспышке молнии. «Магистр Таддеус фон Суэсса и прочие представители императора с их свитами выкрикивали жалобы, в знак боли и отчаяния били себя по бедрам и в грудь и еле сдерживали слезы. Таддеус крикнул: Сегодня есть день ярости, несчастья и горя!» Папа же вместе с присутствующими прелатами держали в руках зажженные свечи и страшно проклинали императора, который больше не мог быть императором, в то время как растерянный адвокат кайзера покинул собрание". Оставшиеся же погасили их факелы в знак, что блеск приговоренного погас точно так же, кинули из наземь и спели Tedeum.

Кажется, что Фридрих до последнего надеялся, что Папа не пойдет на крайние меры. В июне 1245 года он – как и планировалось – еще провел в Вероне намеченный всеобщий придворный совет. Это был последний совет империи Штауфенов. Здесь его ожидал король Конрад с германскими князьями, чьи ряды заметно поредели. В последний раз Конрад IV пожил несколько недель рядом с отцом.

Предметом совещания стало в основном герцогство Австрийское, где герцогу Фридриху Воинственному после тяжелого поражения в 1236 году вновь удалось встать на ноги. В 1243 году после помолвки короля Конрада с Элизабет, наследницей Отто Баварского, вновь овдовевший император захотел жениться на Гертруде, единственной дочери последнего Бабенберга, чтобы с помощью этой женитьбы уже в скором времени заполучить в личную собственность солидные территории от верхнего Рейна до венгерской границы. Но распространяемые уполномоченными представителями Папы поносительные грамоты кардинала Райнера, представлявшие Фридриха II как женоубийцу и исчадье ада, так напугали Гертруду, что она отказалась сопровождать Фридриха Воинственного в Верону. План женитьбы развалился. Уже на следующий год последний Бабенберг умер, и император смог присоединить Австрию и Штирию к империи как исчерпанный лен, а после передать ее под управление своим генерал-капитанам.

Это территориальное приращение было срочно необходимо и королю Конраду, так как ему противостояли могущественные силы, пока отец, готовивший поход через Лион и верхний Рейн в Германию, был задержан в Италии многоруким полипом.

Когда известие о торжественном низложении императора пришло в Турин, Фридрих, должно быть, еще раз ощутил страх – как и после объявления войны Грегором IX – перед неизбежно надвигающейся борьбой до полного уничтожения одной из сторон. Обоюдные памфлеты уже давно со страшной явственностью свидетельствовали об ужасах Апокалипсиса. Не означало ли возобновление этой битвы не на жизнь, а на смерть осуществления темных пророчеств?

Вскоре император осознал всю неизбежность положения и написал ко всем, кто еще оставался ему верен: «После того как Мы в терпении и благочестии играли до сих пор роль посла, то теперь должны стать молотом». Из Германии верные князья и феодалы ответили императору, пытаясь его успокоить: «Папа не может дать нам императора и не может забрать у нас его, он может лишь короновать избранного князьями». На Рейне приверженцы Папы вооружались для решающей акции, так как должны были выбрать нового короля.