Император, бог и дьявол: Фридрих II Гогенштауфен в истории и сказаниях

Корни старой германской легенды об императоре (которая ни в коей мере не соответствует «современной» саге о горах Киффхаузен) уходят вглубь веков вплоть до первого века нашей эры. Отдельные ее элементы обнаруживают родство с еще более старыми мифами Древнего Востока. С 4-5 веков известны «пророчества Сивиллы» (ими в христианской манере была продолжена традиция античных оракулов) о «последнем императоре». На протяжении последующих двенадцати столетий появлялись новые «издания» пророчества, а также новые варианты этого особо любимого Средневековьем жанра, как в рамках церковного учения, так и в рядах язычников, излагавших «правоверные» пророчества на свой лад. Сколько всевозможных хитросплетений скопилось за все это время, может проиллюстрировать комментарий к загадочным строкам, стоящим в названии этой главы.

Речь здесь может идти только о пророчествах, относящихся к Фридриху-Антихристу или к Фридриху – «последнему императору» и заложивших основу германской легенды о Фридрихе. Можно предположить, что такие пророчества составляли небольшую область в средневековых представлениях о мире, темную и чуждую нам сторону, которую сегодня лишь изредка удается осветить лампой исследователя. Эти пророчества ни в коей мере не типичны для средневековой духовной жизни, и несовместимы с христианством наших дней. Церковь в соответствии с программным учением Блаженного Августина 5 века прокламировала, что на земле никогда не наступит эра абсолютного счастья. Картина мира была исключительно пессимистической. Сопровождаемое ужасами явление Антихриста предвещалось вновь и вновь. И тогда Страшный Суд должен был завершить земную историю. По ту сторону земной жизни блистала небесная родина как цель и утешение верующих.

Среди первых христиан было распространено ожидание, что Святая Земля вскоре будет возвращена и наступит 1000-летний мир. Эти видения преследуемых явно отражены в «Апокалипсисе», написанном одним из апостолов «Откровении», появившимся примерно в конце 1 столетия и включенным в Новый Завет при канонизации текста Библии. Когда при императоре Константине Великом христианство стало официальной религией, надежда на радикальный слом государственного и церковного порядка должна была показаться подозрительной. Поэтому было вполне логично, когда Блаженный Августин объявил, что церковь (несмотря на значительные недостатки) олицетворяет господство Христа. Соответственно выкристаллизовалась и вся историческая картина. В конце концов знаменитые герои времен принятия Христом человеческого образа или одаренные особой милостью язычники новейшей истории должны были также занять место в царстве света .

«История» в средние века была чем-то таинственным. Она начиналась не от первого письменного свидетельства, а от сотворения мира. Знаменитый хронист епископ Отто Фрайзингский, написавший не только уже упомянутые в 1 главе «Деяния Фридриха», посвященные Барбароссе, которому он приходился родственником, но и «Мировую хронику». Свои историко-философские рассуждения он, к примеру, последовательно возводит к шестому дню творения. Общее историческое полотно было, соответственно, ирреальным, сказочным. Великими императорами древнего мира были Александр Македонский, франк Карл и гунн Этцель (Атилла), «бич Божий». В их тени в сознании народа продолжали жить легендарные герои: Дитрих Бернский (хотя Папа Грегор Великий и проклял его как арианского короля-язычника) и Роланд, паладин Карла Великого.

Конкретная временная история в области личных переживаний была делом не менее темным. Пути передачи информации о событиях были столь многообразны, что у хрониста было множество возможностей вольно или невольно исказить истину, поэтому через многие годы нельзя поручиться за те «новости», о которых он повествовал.

Дело часто не ограничивалось только отражением прошлого и настоящего: если на сознание хрониста сильно повлияло какое-либо пророчество, он мог описать последние часы всего человечества с такой же уверенностью, с какой он принимал на веру рассказы хронистов прошлого. Из одного пророчества рождалась под его пером история будущего. И люди тогда верили, что история мира лежит на ладони, начиная от сотворения и до Страшного Суда. Адам, Ной, Александр и Карл Великие были им известны так же, как Антихрист, чье неистовство должно было возвестить конец времен. Поэтому они были подготовлены к тому, чтобы однажды улицезреть бесов, карающих служителей секуляризованной церкви.

Когда один ученый историк хотел описать императора Генриха VI, отца Фридриха II, он сравнил его – как уже говорилось – с Александром Великим. Крестьянам на берегах Мозеля, которые лишь поверхностно дали обратить себя в христианство, арианский язычник Дитрих Бернский казался после смерти Генриха VI зловещим привидением. Кем же был этот богатырь, как ни германским богом Воданом, пилигримом в широкополой шляпе?