Читаем Император, бог и дьявол: Фридрих II Гогенштауфен в истории и сказаниях полностью

Так был потерян там

Высокородный император Фридрих;

Куда он затем отправился

И обрел ли там свой конец

Этого не может сказать никто;

Был ли он дикими зверями

Съеден или растерзан,

Никто не может знать правды,

Жив ли он еще,

Нет в нас уверенности

И истинной правды.

Все же узнали мы

Пару слухов,

Что его часто видели

Как паломника,

И открыто сказали ему,

Что он должен еще обрести власть

Над всеми римскими землями;

Он должен еще прогнать всех священников,

И он не хочет прекращать, Пока не освободит Гроб Господень

И вместе с ним Святую землю

Не возвратит в христианство

И не повесит свой щит На сухое дерево.

То, что я считаю правдой

Сказанное теми людьми,

Я не принимаю на веру,

Потому что не видел его сам.

Я никогда

Не видел написанным где-либо,

Что я лишь слышал От старых людей.

Но то, что высокорожденный Император Фридрих пропал,

Об этом Говорит римская хроника.


Ссылка на «римскую хронику» наверняка является ложной. Официальных имперских анналов уже давно не существовало. В то время как появление Фридриха в образе пилигрима упоминается и другими хронистами, «частые явления перед крестьянами» были абсолютной новостью. Теперь «пилигрим» является такой же фольклорной фигурой, как Дитрих Бернский, и в этом образе Фридрих мог принять черты «пилигрима Водана».

Среди зажиточных горожан мало кто верил в подобные мистические появления, предназначавшиеся как будто специально для глупых крестьян, большее значение приобретал таким образом мейстерзанг, в котором можно было почерпнуть чисто литературные достоинства. Все сказания сивиллы снова обратили на себя внимание. То, что сивилла говорила о Фридрихе II, передавалось дальше и дальше на других потомков штауфенской линии и наконец, после 1314 года, остановилось на Фридрихе Прекрасном (Австрийском). Когда же его противник, Людвиг Баварский, в 1322 году одержал победу, сивилла не замедлила подтвердить данный политический факт.

Перейти на страницу:

Все книги серии Clio Personalis

Диана де Пуатье
Диана де Пуатье

Символ французского Возрождения, Диана де Пуатье (1499–1566), изображаемая художниками того времени в виде античной Дианы-охотницы, благодаря своей красоте, необыкновенным личным качествам и политическому чутью, сумела проделать невероятный путь от провинциальной дамы из опальной семьи государственного преступника до могущественной фаворитки Генриха II Валуа, фактически вершившей судьбы французской политики на протяжении многих лет. Она была старше короля на 20 лет, но, тем не менее, всю жизнь безраздельно господствовала в его сердце.Под легким и живым пером известного историка Филиппа Эрланже, на фоне блестящей эпохи расцвета придворной жизни Франции, рисуется история знатной дамы, волей судеб вовлеченной во власть и управление. Ей суждено было сыграть весьма противоречивую роль во французской истории, косвенно став причиной кровопролитных Гражданских войн второй половины XVI века.

Иван Клулас , Филипп Эрланже

Биографии и Мемуары / История / Историческая проза / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Медвежатник
Медвежатник

Алая роза и записка с пожеланием удачного сыска — вот и все, что извлекают из очередного взломанного сейфа московские сыщики. Медвежатник дерзок, изобретателен и неуловим. Генерал Аристов — сам сыщик от бога — пустил по его следу своих лучших агентов. Но взломщик легко уходит из хитроумных ловушек и продолжает «щелкать» сейфы как орешки. Наконец удача улабнулась сыщикам: арестована и помещена в тюрьму возлюбленная и сообщница медвежатника. Генерал понимает, что в конце концов тюрьма — это огромный сейф. Вот здесь и будут ждать взломщика его люди.

Евгений Евгеньевич Сухов , Елена Михайловна Шевченко , Николай Николаевич Шпанов , Евгений Николаевич Кукаркин , Мария Станиславовна Пастухова , Евгений Сухов

Боевик / Детективы / Классический детектив / Криминальный детектив / История / Приключения / Боевики
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука